– В прошлом году произошло недоразумение. Оно выяснилось.

    В детали я не пускаюсь, а следователи почему-то удовлетворены столь лаконичным пояснением.

    – Может ты из холопов беглых?

    Скажи я настоящую правду, ты бы челюсть на пол уронил и до вечера поднимал. Из будущего мы, и холопы у нас есть, только по-другому называются: пролетариат с инженерно-техническими работниками, которым терять и впрямь нечего, кроме цепей да начальника, который как собака в будке гавкает, отрабатывая косточку от олигарха.

    – Никак нет, я из курляндской шляхты. Моё родовое поместье находится возле Митавы.

    И занимает территорию размером с носовой платочек. Но это не для протокола.

    – Говори: о каком бунте али измене знаешь?

    – Про бунт или измену ничего не знаю.

    – Может, слышал, как персону и честь нашего величества кто-то словами злыми поносил?

    – Не слышал!

    – Так пошто ты 'Слово и дело' кликал, супостат этакий? Тут меня проняло:

    – Потому что везу генерал-аншефу Ушакову важное донесение, а солдаты на таможне едва меня не убили. Донесение моё государственного характера, в чём оно заключается, рассказать не могу.

    – Брешешь, скнипа! В заблуждение ввести хочешь.

    На этом допрос резко прервался. Такого поворота следователь не ожидал. Он ушёл за инструкциями, а меня отправил в камеру.

    Я долго не хотел полоскать фамилию Ушакова, полагая, что проблема решаема и без вмешательства столь высокопоставленной особы. К тому же тайному лучше всегда оставаться тайным. Если хочешь достичь высот, держи рот на замке. Высоким покровителям это всегда нравилось, а мне без волосатой руки орудовать сложно. Счётчик тикает, до переворота всё меньше времени, и больших успехов я пока не добился. Разве что помог организовать роту преторианцев, в надежде, что те не рискнут повернуть оружие против благодетелей. Но тут мне вспомнились гатчинские войска Павла Первого, которые не смогли защитить великого императора.

    Нет, не всё я предусмотрел. Мятежники могут оказаться гораздо хитрее. И что тогда?

    Может сподручней задушить гидру в зародыше? Мысль, конечно, интересная, но воплотить её сложно. По идее лучший вариант – спровоцировать переворот в тот момент, когда мятежники будут слишком самоуверенны и попадутся в предварительно расставленные ловушки. Повязать всех скопом, одиозным фигурам снести башку с плеч, а Елизавету, как самую главную…

    Нет, в этом случае даже отправка в монастырь не подходит, а расправляться с отпрысками из венценосной семьёй гнусными методами не хочется.

    Удивительно, но именно такие мысли приходили в мою голову, пока я валялся на соломе, устилавшей камеру. И хоть тело болело от побоев, думалось почему-то легко. Наверное, в подобное состояние впадают терзающие собственную плоть йоги. Ну его, хватит, а то мозги набекрень съедут.

    Вечером допрос продолжился. Теперь вызвали всех пятерых. Сначала отлупили батогами, а потом предложили признаться в целом букете злокозненных намерений, направленных на свержение существующего строя и лично против её императорского величества. Кажется, это была домашняя заготовка. Возможно, кто-то решил по быстренькому сфабриковать дело, которое могло бы послужить трамплином для дальнейшей карьеры. А что – засиделся какой-нибудь чудак на другую букву в полковниках и решил проявить служебное рвение.

    Вот тогда я не выдержал по-настоящему и потребовал, чтобы меня поставили перед светлыми очами генерал-аншефа.