В крепости нас не трогали целую неделю. Кормили, поили, один раз сводили помыться в солдатскую баню. Условия оказались вполне человеческими, других арестантов содержали не в пример хуже. Потом ситуация резко переменилась. Похоже, штабные чины почесали посыпанные пудрой парики, и на свой страх и риск повели дознание собственными силами, чтобы в будущем сориентироваться по обстановке.

    Расследование шло по стандартному сценарию. Доморощённые следаки в тонкости психологии не вдавались, об уликах не думали, процедуру взятия показаний начинали с зуботычин. Я пытался объяснить чересчур ретивым, что они ведут себя 'слегка' некорректно по отношению к дворянину и военнослужащему российской армии, но скоро обнаружил, что мои увещевания никому не интересны. В одно ухо влетало, в другое вылетало. Что оставалось на бумаге – одному Богу вестимо.

    Предлагал навести о нас справки, перечислил ораву знакомых, которые могли удостоверить наши личности. Ответ стандартный:

    – Врёшь, собака! И по зубам – хрясь!

    – Пошто учинил побитие государственных людей?!

    – Они первыми начали! Хрясь! И ещё на закуску… Вот и поговорили.

    Я сплёвываю на каменный пол сгусток крови. Голова кружится, стою, будто ёжик в тумане, ничего не соображаю.

    – Что собирался затеять в государстве российском? Может, были у тебя худые умыслы? Лучше сразу признайся, душу облегчи.

    – Никаких умыслов не имел, возвращался на место службы в лейб-гвардии ея императорского величества Измайловский полк, в коём состою в чине сержанта.

    – Чем докажешь? Где твой пачпорт?

    Заколдованный круг, право слово! Раз десять уже отвечал, но следователь упрямо возвращается к этому вопросу. Вздыхаю и отвечаю практически на автомате:

    – Бумаги, к сожалению, утеряны, но меня может опознать господин подполковник Густав Бирон.

    – Станем мы его из-за тебя тревожить. Да он и ведать-то о тебе не ведает.

    – Почему не ведает? Я и дома у него бывал несколько раз.

    Может, расскажу, как мы прожект реформы подготавливали? Нет, не поверят. Да они тут вообще никому не верят. Служба такая. Разве что начнут подозревать ещё и в шпионаже. Был бы человек – статья найдётся, а эти господа и без Уголовного кодекса неплохо справляются. Чего хочешь подгонят. В какие угодно рамки втиснут.

    – Ты верно худое что-то хотел ему сотворить?

    Логика убивает наповал. Ну да, пришёл к Бирону на чашку чая и давай его травить, как Сальери Моцарта, а потом приехал в Россию, чтобы облегчить совесть. Отвечаю с негодованием:

    – Да я бы лучше застрелился!

    Если порвать рубаху на груди, будет перебор. Ограничиваюсь пылающим взором. Ха, взор и впрямь пылающий, аж искры из глаз сыплются. Так мне засветили, что я теперь в темноте без свечки ходить могу: поставленного 'фонаря' на месяц хватит.

    – Почему на спине рубцы от следов палаческих?

    Ё-моё, если сейчас упомяну, как в Тайной канцелярии пытали, так на меня столько собак навешают! Это ж как клеймо на всю жизнь.

    – В прошлом году произошло недоразумение. Оно выяснилось.

    В детали я не пускаюсь, а следователи почему-то удовлетворены столь лаконичным пояснением.

    – Может ты из холопов беглых?

    Скажи я настоящую правду, ты бы челюсть на пол уронил и до вечера поднимал.