Эх, будь на моём месте Карл, он бы оторвался как кот в марте! А я вдруг почувствовал себя страшным ханжой. Вроде вот оно счастье, само в руки просится, но… Нет, не могу. Неправильно как-то. Может для рок-звёзд или кумиров с большого экрана тащить поклонниц в свою постель нечто само собой разумеющееся, но у меня вдруг образовался какой-то пунктик. Вроде того, что мы в ответе за тех, кого приручаем. А здешние дамочки они ведь глянцем не избалованы, телевидением и кино не пресыщены. Радостей в жизни немного, вот и реагируют бурно на то, что кажется новым и непривычным. Это как мы в своё время: рыдали над злоключениями танцора диско Джимми и горько плакали над рабыней Изаурой. Прошло энное количество лет, и теперь, чтобы вышибить из нас слезу, надо утопить дюжину 'Титаников', битком набитых Леонардо Ди Каприо. Чем больше вокруг информации, тем черствее души.

    Я переписал адреса прелестниц, решив при оказии обязательно черкнуть ответ. Дескать, польщён вашим вниманием и щедрым предложением, но чувствую себя недостойным и прочее, прочее, прочее… В конце концов у меня рука на эпистолярном жанре набита. Что-нибудь придумаю. Лишь бы не обиделись.

    Закончили мы с Тимофеем одновременно. Я отобрал корзинку с цветами посвежей и посимпатичней и пошёл к Куракинской кухарке. Денег у меня нет, в избушке не то что продуктов, даже намёка на них не осталось, а есть хочется ужасно. С самого утра только и удалось, что выпить чая у Ушакова. Так что я был голодный и почти злой.

    На барской кухне колдовала полная Дарья – повариха от Бога, из тех, кто из топора не только кашу сварит, но ещё и первое, второе и компот.

    – Ой, Митрий Иванович пожаловали, – обрадовано сказала она, вытирая руки об передник.

    Я привык к тому, что моё имя переиначили на русский лад. Дитрих стал Дмитрием, а отчество Иванович взялось неизвестно откуда. По-моему тут всех иностранцев традиционно называют Ивановичами.

    – День добрый, хозяюшка. Это тебе, – я вручил корзину кухарке. – Не покормишь солдата?

    – А как же иначе, Митрий Иванович?! Конечно, попотчую. Исхудали вы страшно, с лица спали ужасть. Я вам щец побольше налью, пожирнее, да мяска положу.

    Я стал хлебать наваристые щи. В той жизни терпеть не мог, предпочитал борщ или любой другой суп, а здесь почему-то уплетаю за милую душу. Хотя, возможно, всё дело в кулинарных способностях Дарьи. У неё невкусной еды не бывает. Женщина с умилением смотрела, как стремительно пустеет миска.

    – Кушайте, Митрий Иванович, кушайте. Я вам добавочки ещё плесну. Шти сегодня чудо как хороши. Барин недавно откушали и оченно довольны остались. И вам вижу ндравится.

    – Угу, – прогудел я с набитым ртом. – Ещё как нравится, язык проглотить можно. Кухарка польщено улыбнулась.

    После плотного обеда возникло непреодолимое желание подремать. Я поблагодарил Дарью и пошёл к себе. Завалился на лавку, закрыл глаза и моментально уснул, не раздеваясь.

    – Простите, что помешал вашему сну, Игорь Николаевич.

    Приятный мужской голос вырвал меня из объятий Морфея. Я вновь увидел невысокого поджарого человека с роскошной шкиперской бородкой и пронзительными глазами.

    – Кирилл Романович?! Вы! Я не брежу?

    – Всё в порядке, Игорь Николаевич. Это не сон, – корректор реальности присел на мою лавку. – Успели соскучиться?

    – В какой-то степени, – признался я. – Правда опасался, что этого может не произойти. Тем более вы сами не очень были уверены, что новая встреча состоится.