Глава 18

    Визит в Агеевку закончился тем, что я надавал старосте и Фоме Ивановичу массу поручений. В подробности углубляться не хочу, но одно касалось выращивания картофеля. Пришлось прочитать небольшую лекцию о вкусе и питательности этого овоща, заодно пояснить, что в пищу можно употреблять только клубни. До сих пор для меня остаётся загадкой, почему крестьяне первоначально травились 'вершками', ведь никто из них не стал бы в здравом уме поедать морковную или свекольную ботву. Видимо, не любит наш мужик, когда ему что-то навязывается сверху, найдёт сто тысяч причин отвертеться. Вот они, национальные особенности русского крестьянства. Но я предвидел такое развитие событий, поэтому попросил Фому Ивановича действовать с хитрецой, дескать, выращивать 'картоплю' можно только особо доверенным лицам, причём исключительно для барского стола. Прочим смертным строжайшее 'ни-ни'. Французы примерно так и поступали, когда внедряли у себя эту культуру. Тогда и начнётся, всем захочется распробовать какими заморскими 'хруктами' потчуют себя баре. Потихоньку-полегоньку, и близлежащие земли превратятся в картофельные плантации, чего я собственно и добиваюсь. Клубни для посадки уже можно раздобыть в Петербурге, совсем не обязательно ехать за ними в Голландию или Пруссию.

    Фома Иванович слушал внимательно и мотал на ус. Он уже прикинул выгоду и приготовился сломить любые трудности. С его хваткой можно не сомневаться: скоро Агеевка начнёт поставлять 'земляные яблоки' по всей губернии. А там и до монополии недалеко. И появится в России картофельный король Куроедов.

    В другие планы я его пока не посвящал, да и немного у меня пока этих планов. Иногда кажусь себе слепым, движущимся на ощупь в темноте, куда ни ткнусь, везде грабли. Душа ныть начинает: и то не так, и это не эдак.

    По большому счёту сельское хозяйство надо развивать, чтобы зерном и себя, и соседей завалили. Богатый крестьянин – богатая и процветающая страна. Плохо, что агроном из меня такой же дерьмовый, как балерина.

    Дни, проведённые в Агеевке, летели незаметно. Съездил в управу, отметился. Чтобы смыть с себя грязь дорог дважды сходил в баньку. Как культурный рабовладелец правом первой ночи не пользовался, деревенских девок не портил. Страшно представить, что обо мне думали агеевские мужики, глядя на столь неадекватное поведение нового барина. Надеюсь, хоть в извращенцы не записали.

    Перед самым отъездом, в избу старосты, выбранную в качестве временной штаб-квартиры, явились пятеро артельщиков. Они пояснили, что их прислал Куроедов, попросили, чтобы я выправил бумаги, позволявшие работать в Санкт-Петербурге. Если я правильно понял, эти мужики и будут строить для меня дом.

    – А где жить собираетесь?

    Приглашать к себе целую артель мне не улыбалось. И без того условия не царские. Мы с Кирюхой ютимся к крохотной комнатушке, причём имущество денщика занимает гораздо больше места, чем все мои пожитки. Отчего проистекает столь вопиющая несправедливость, я как-то не задумывался.

    – Дык есть у нас в Петербурхе знакомые, у них и остановимся. Мы уже много домин там настроили, – отвечал старший из артельщиков. – Не переживай, барин. Мы люди умелые, в наших руках работа спорится. Поставим квартеру, дай срок.

    – Срок даст прокурор, а мне надо, чтобы дом был готов как можно быстрее, – предупредил я.

    Бригада строителей заверила, что к зиме уложится. Я отрицательно мотнул головой:

    – Даю месяц, не больше.