Мария понимала, что тянуть дальше нельзя. Она должна заняться своей работой, несмотря на не отпускавшее ее беспокойство.

Прошло шесть часов, прежде чем ребенок появился на свет. Схватки у Негры продолжались очень долго, и Мария боялась, что молодая мать обессилит к тому времени, когда пойдет младенец, и не сможет помочь ему. Неподготовленному девичьему организму придется выталкивать ребенка без помощи материнской воли. Воля у Негры была уже на исходе. Мария терпеливо успокаивала ее и уговаривала набраться сил между схватками. Боль приводила Негру в ужас. Ей казалось, что она умирает. Мария успокаивала ее и объясняла, что без этого роды не обходятся.

— Скоро у тебя будет прелестное дитя, — говорила она ей. Наконец отошли воды, и дело двинулось к благополучному концу. Ребенок был повернут правильно и казался не слишком большим. Мария выпроводила Джорджа из дома и осталась с двумя престарелыми сестрами, жившими под одной крышей. Это были сноровистые старухи, но жадные. Каждая из них хотела пережить другую, чтобы завладеть ее пожитками. Они приняли немало родов на своем веку и относились к мучениям Негры с полным безразличием, время от времени потягивая маленькие сигаретки, которые скручивали сами. Весь пол в доме был усеян их окурками. Но дело свое они знали и умело помогали, когда наступали схватки. Звали их Хуана и Хосиа. Из-за внешней схожести многие считали их близняшками. Но каждая из них отрицала это, заявляя, что является младшей.

— Ей было два года, когда я родилась, — утверждала Хуана.

— Она обманщица, каких свет не видывал, — возражала Хосиа. — Ей было уже три, когда родилась я.

Престарелые сестры не вызывали у Марии особой симпатии. Они были грубы друг с другом и часто затевали громкие споры как раз тогда, когда молодым матерям требовался покой. Но они были единственными, кто знал, что надо делать при трудных родах. На жизнь они смотрели довольно скептически, чем часто выводили из себя Марию, которая считала, что кроме горя в жизни всегда есть моменты надежды. Одним из таких моментов является рождение ребенка.

Принимая роды, она всегда загоралась надеждой, как только видела младенца. Может быть, он-то как раз будет расти счастливым и здоровым, найдет себе хорошую жену, выбьется из нищеты, избежит болезней и утрат. Хотя избегали этого лишь редкие. Но каждый раз, когда малыш оказывался у нее в руках, Мария давала волю надежде. Она улыбалась крохе, обмывала его теплой водой и благословляла на долгую жизнь, надеясь, что у него она будет счастливой.

Так было и в этот раз, когда у Негры, наконец, родился ребенок. Он оказался мальчиком. Мария очень устала, но маленькое существо мужского пола ей понравилось. Оно кричало с воодушевлением, в котором была сама жизнь. Мария улыбнулась ему и прошептала несколько ласковых слов. Его тоже назовут Джорджем — в честь отца. Это был славный мальчик, и Мария не могла сдержать улыбки, когда смотрела на него. Мать, обессиленная, спала. Мария подхватила извивающегося в крике малыша и понесла показать отцу. Страдальческое выражение исчезло с лица Джорджа, и он посмотрел на своего сына с удивлением, которое неизменно появляется у мужчин, когда они видят существо, появившееся в результате любовных утех, которым они предавались задолго до этого и о которых почти забыли.

— Славный мальчик. Мне нравится, как он извивается. У вас будет много хлопот, когда он подрастет и начнет ходить, — сказала Мария.

Затем, уже собираясь отнести ребенка назад в дом, чтобы старухи искупали его, Мария поискала глазами своих детей. Несколько раз в минуты затишья между схватками она выходила, чтобы переброситься с ними парой слов. Они сидели вместе с козами между домом сапожника и сараем мясника. Пока мясник разделывал свиную тушу, они были здесь.