3

С того момента, как в него вонзились три пули Джо Гарзы, единственным спасением от боли для Калла стало беспамятство. Он цеплялся за него всеми силами, но забытье становилось все короче и короче. В день ранения ему хотелось остаться жить, чтобы закончить работу, на которую его подрядили. Он никогда еще не бросал дело незаконченным. Оставаться самим собой, оставаться тем, кем он был, значило закончить работу, за которую взялся.

Но первое, что появлялось в его сознании каждый раз, когда он выплывал из тьмы, было ощущение необратимого поражения — поражения, которое никогда нельзя будет исправить. Он не смог закончить работу, никогда уже не закончит и никогда уже не сможет взяться за подобное дело. Он потерпел непоправимое поражение и глубоко сожалел, что не сделал так, как в свое время Гас Маккрае, который дал своим ранам прикончить его. Раны прикончили его таким, каким он был. А он, Калл, предпочел жизнь в том виде, в котором она оказалась бесполезной. Ему было неловко и неприятно, когда его обслуживали другие. Он всегда сам седлал свою лошадь и расседлывал тоже.

А теперь люди ухаживали за ним весь день. Тереза приносила еду и кормила его с ложечки. Лорена меняла повязки на его ранах. А Пи Ай — хоть и сам покалеченный, но с двумя руками, — помогал ему, когда подходило время переодеваться в чистое.

Голова у Калла прояснилась еще не до конца, и он не мог восстановить события в их логической последовательности или хотя бы удержать их в памяти. Он спросил про Брукшира и услышал в ответ, что его тело было передано станционному смотрителю в Пресидио еще тогда, когда Лорена с Билли ходили туда за гробами для Марии Санчес и ее сына. Оно все еще находится там в ожидании распоряжений сверху. Ни у кого не нашлось времени, чтобы доложить полковнику Терри о том, что произошло.

Бывали дни, когда Калл сознавал, что это он убил Мокс-Мокса, все остальное время ему казалось, что это сделал Чарлз Гуднайт. Во всяком случае, Гуднайт упоминался в связи с его гибелью. Не укладывалась в его голове и кончина помощника шерифа Планкерта. Не совсем ясно было также, как погиб Брукшир. Эта неразбериха лишь усугубляла его чувство собственной вины. Два человека, которым не следовало быть с ним и которые оказались втянутыми в экспедицию из-за его неумения разбираться в людях, теперь мертвы. Здесь было о чем сожалеть.

Единственным утешением служило то, что Пи Ай все же подстрелил Джо Гарзу и довел до конца дело, порученное ему, Каллу. Непонятно было также про Марию и мясника — какое отношение ко всему этому имел мясник? Ясно было лишь то, что Джо убил свою мать и что слабоумный мальчик со слепой девочкой поедут с ними в Панхандл, когда он сможет выдержать дорогу. Но никто, похоже, не знал, когда это будет. Калл все еще был слишком слаб, а путь до железной дороги неблизкий, и проделать его предстоит в фургоне. Доктор считает, что Калл еще не готов к путешествию, и Лорена думает так же.

— Я привезла капитана сюда живым, — заявила она, — и хочу, чтобы он пережил обратную дорогу. Нам придется подождать, пока он окрепнет.

4

Как-то раз Лорена побывала в Пресидио и вернулась с тремя костылями. Один предназначался для Пи Ая, а два других — для Калла.

Капитан мог только смотреть на костыли. Пока он был способен лишь сидеть, не рискуя свалиться в обморок. Когда он сидел, Терезе было легче кормить его. Так что воспользоваться костылями он еще не мог. Другое дело Пи Ай. Тот тут же оперся о свой костыль и заковылял по комнате.