Пи Ай, похоже, чувствовал себя отлично. По всей границе было известно, что именно Пи Ай произвел те выстрелы, которые остановили Джо Гарзу. Доктор однозначно дал понять, что картечь, выпущенная из дробовика, со временем убила бы Джо. Прикончить убийцу довелось мяснику, но он смог сделать это благодаря Пи Аю. Пи Ай стал героем на обоих берегах реки.

Лорена видела, как грустно капитан смотрит на костыли. За весь день старик не проронил ни слова. Лорена больше не была уверена в том, что поступила правильно, когда спасла ему жизнь. Похоже, что она сделала это лишь для того, чтобы его загрызла печаль. Капитан был стар, и впереди его ждало лишь одиночество. Ясно, что он предпочел бы умереть. Сейчас он просто не представлял, что ему делать со своей жизнью.

— Вы окрепнете, капитан, — сказала Лорена. — И будете ходить на костылях не хуже Пи Ая.

— Сомневаюсь, — ответил Калл. Ему не были нужны костыли. Разве человек на костылях сможет сесть в седло?

Однако позднее Калл понял, что ему незачем садиться на лошадь и некуда ехать, даже если удастся сесть на нее. Эта мысль стукнула в голову, когда Тереза рассказывала ему одну из своих историй про пауков.

Иногда на одну-две минуты Тереза увлекала его какой-нибудь из своих историй, и он начинал проявлять интерес к пауку, или ящерице, или кролику, о которых рассказывала девочка. Но то была лишь короткая передышка между думами о поражении, хотя даже короткая передышка приносила облегчение. Он жил или, по крайней мере, дышал — и все же совершенно не представлял, что с ним будет дальше. И тем не менее слушать рассказы Терезы было лучше, чем думать о позорном провале его попытки поймать Джо Гарзу, или о двух бессмысленных смертях, или о своем бесславном будущем. Пи Ай сказал, что он может поселиться на их ферме и жить вместе с ним, Лореной и их детьми.

Калл не хотел этого, но жить все равно где-то надо.

— Сомневаюсь, что от меня будет какая-нибудь польза, — заметил он в ответ на предложение Пи Ая.

Пи Ай тоже сомневался в этом, но вслух ничего не сказал.

— От вас ничего не потребуется, капитан. Пока, во всяком случае, — проговорил он.

5

Знаменитый Ботинок торчал в Охинаге уже неделю. Ему хотелось иметь волшебный глаз, который все еще был привязан к седлу Джо Гарзы. Седло лежало в маленьком сарае за домом Марии. Билли Уильямс приглядывал за сараем, ибо знал, что люди попытаются стянуть все, что только смогут найти из вещей Джо. Джо был известным бандитом, и они будут искать сувениры.

Знаменитому Ботинку очень хотелось заполучить волшебный глаз. Он знал, что такой прибор, который позволяет разглядывать равнину даже при лунном свете, должно быть, дорого стоит. Но ведь он немало поработал на бледнолицых, а пока получил только пять долларов, которые дал ему Пи Ай и которые проходят у него по другой статье. Пи Ай дал их ему за то, что он показал, где лежал большой дробовик. Зарплата же, которая причиталась ему как проводнику, все еще была не выплачена. Капитан Калл тяжело ранен, ему не до того, чтобы думать о долге. Ни у кого не болит о долге голова, кроме его собственной. Билли Уильямс горевал по Марии и пил слишком много виски. Олин Рой уехал. Зрение у Билли Уильямса было ни к черту, и вполне возможно, что ему захочется оставить волшебный глаз себе, если обратить его внимание на эту штуку.

Старик-индеец ждал несколько дней, пытаясь решить, к кому лучше подкатиться с просьбой о волшебном глазе. Его подмывало стащить глаз, но бледнолицые иногда начинали сходить с ума, когда у них крали ненужные вещи. Они могут выследить его и пристрелить. Седло принадлежало Джо, сыну Марии. Оба они мертвы. Волшебный глаз теперь не принадлежит никому, насколько мог судить Знаменитый Ботинок. Взять его не было бы кражей. И все же ему не хотелось делать ничего такого, что привело бы бледнолицых в бешенство.