Изменить размер шрифта - +
.. Наконец животное увели.

На лице старшей лайлы цвела победоносная улыбка. С клетки, стоящей в углу, сдернули ткань, лайла открыла дверцу — толпа в ужасе отшатнулась назад. Дикий, огромный черный зверь, незнакомый, но явно родственный волку, стуча когтями по полу, выскочил из клетки.

Стражники прыгнули вперед, выставляя копья. Зверь пристально смотрел на толпу темными глазками... Уши его свисали по сторонам, а черная шерсть завивалась мелкими колечками, белые зубы зловеще сверкали в раскрытой пасти.

Лайла произнесла какое-то слово, и зверь подошел к ней. Люди стояли, затаив дыхание. «Умри», — произнесла колдунья, зверь тут же упал на бок и затих. Неужели она убила его словом? «Живи», — и зверь снова вскочил. «Сидеть», «Лежать», «стоять», «прыгай», зверь выполнял команды лайлы безупречно, глядя ей прямо в глаза. «Подай голос», — приказала колдунья, и зверь издал страшный, рыкающий, похожий на кашель короткий лай. Женщины в задних рядах вскрикнули.

Лайла протянула руку и приказала «на место». Зверь покорно, опустив голову, поплелся обратно в клетку.

Младшая из чужеземок вышла на середину, неся непонятный предмет из прозрачного материала, напоминающий небольшую колонну.

— Сейчас я зажгу огонь на расстоянии, — пообещала она. Тэйфин мысленно облегченно вздохнул, умение достаточно банально.

Но колонна по мановению руки лайлы засветилась не просто огнем — колдовским белым ослепительным сиянием. На него и смотреть-то было больно. Люди моргали, отворачивались. Чужеземка выждала две малых доли и движением пальцев погасила белый огонь, и опять необычно, он не угасал, и никакого тления не осталось, просто исчез — и все.

Акогната — отговорка, конечно, но очень уж плохая. По большому счету, людям плевать, чьей силой ты пользуешься. И если эти девчонки творят чудеса силой злых духов, да кого это волнует... лишь бы творили. Тэйфин это хорошо понимал. Пока он проигрывал... Конечно, зажечь огонь несложно, но ему никогда не создать такого белого, ослепительного сияния.

Нэши по знаку тэйфина вынес передвижной треножник. Панторикс сосредоточился, вознес молитву Нинья Теннар и Твеннис, повелительнице огня, произвел ритуальные жесты... в пальцах его разгоралось знакомое тепло. Потоки энергии сбегали от висков, от сердца, концентрируясь в кончиках пальцев, и вот Панторикс ощутил — пора, и протянул руку к треножнику...

Это было не так эффектно, как у чужеземки. Но все же угли задымились... и вот уже легкий, едва заметный огонек заплясал над чашей. Гасить огонь Панторикс не умел. Нэши просто накрыл треножник рогожей (со всеми почтительными жестами, разумеется) и оттащил его в сторону.

Его последний шанс... еще одна попытка доказать, что он, признанный и посвященный тэйфин, лучше этих чужеземных девок. Перед Панториксом поставили главную его святыню, полученную при ночном бдении на горе Армаг, от посланца самого Ниньяпы... Котел Изобилия. Панторикс, как и все, слышал о таких вещах лишь в легендах, и только Ниньяпа заставил его убедиться в том, что все это не сказки.

Котел даже и формы-то был нечеловеческой, с абсолютно ровными стенами, прямо переходящими одна в другую, из материала, похожего на бронзу, только серебристого цвета и необыкновенно прочного. Панторикс умел обращаться с Котлом. Краем глаза он заметил, что чужеземки, при виде Котла, как-то особенно оживились, переглянулись, подались вперед. Легкое торжество коснулось его души. Он протянул руку — Нэши вложил в нее кусок хлеба.

Никаких ритуалов Котел не требовал. Панторикс бросил кусок хлеба вовнутрь и принялся молиться Ниньяпе. Теперь он затянул полуслепой тканью отверстие, и пока длилась молитва, Котел должен был сработать. Панторикс снял ткань.

Благословенный Котел Изобилия был полон свежим, горячим, будто только что выпеченным хлебом, почти до краев.

Быстрый переход