Когда все уселись. Прим налил себе из графина янтарной жидкости.

— Мне кажется, вы найдете это вино немного пресноватым и весьма незрелым, но оно превосходно сочетается почти со всеми блюдами на этом столе, — он показал на такой же графин возле Джона, который сидел от него справа. На столе было еще несколько таких же графинчиков. — Пожалуйста, не стесняйтесь, берите все, что вам понравится. Я должен извиниться за отсутствие слуг — единственный, который у меня есть, в настоящий момент занят.

Я взял графинчик, налил в стакан справа — для Сьюзен, слева — для Дарлы и стакан для себя.

Прим поднял свой стакан.

— Предлагаю тост — за жизнь.

— Браво, браво, — сказал Шон.

Я вдохнул букет вина. Потом принюхался тщательнее. Я получил ощущение дня позднего лета… спелых фруктов, которые упали в саду, теплого дыхания цветов, яркого солнца, которое заходит за садовой калиткой, виноградника, в котором отяжелели кисти, свежескошенных лугов сена, день клонится к вечеру… что-то такое. Запахи были знакомые, но какие-то экзотические. Это было больше, чем запах. Это было переживание.

Я выпил вино и выпил вместе с ним эти ощущения. Вкус тоже был весьма своеобразен. Там были и плоды, и цветы, и покрытые росой листики мяты. Нюанс тертого имбиря, капля лимонного сока, капелька меда. В нем было еще много-много всего.

Наконец Дарла сказала:

— Я никогда… никогда-никогда в жизни ничего подобного не пробовала.

— Я очень рад, что оно вам нравится, — сказал Прим, весь просияв. — Оно такое хорошее, правда?

— Амброзия, — пробормотал Джон, уставясь в свой стакан.

— Как оно называется? У него есть название? — спросила Зоя.

Прим прищурил глаз.

— Мне думается… ну, приблизительный перевод был бы «сладкое дыхание земного лета».

— Как верно. Как чудесно.

— Откуда оно? — спросил Юрий.

— Существа, которые произвели это вино, были очень похожи на вас, и они были превосходными виноделами. Наверное, самыми лучшими, каких только знала вселенная. Как я уже сказал, они были очень похожи на вас. Собственно говоря, они были вашими потомками, почти на два миллиона лет позже пришло их время.

— Два миллиона! — ахнула Сьюзен.

— Да. Они все еще были очень людьми — очень. И они все еще помнили Землю, как видите. Они скорее всего посетили эту древнюю колыбель человека.

— Где Карл? — громко спросила Лори.

Прим снисходительно посмотрел на нее.

— Он будет здесь с минуты на минуту. Не стоит так волноваться, моя дорогая.

— Два миллиона лет после нас, — сказал Джон. — Страшно трудно поверить. Но вы говорите так, словно это время для вас — далекое прошлое…

— Так оно и есть, — ответил Прим. — Это было очень давно. Но время для меня… для нас… имеет очень небольшое значение.

— А кто такие «мы»? — спросил я.

Прим выпил вино и сел на свое место.

— Я думал, как лучше сформулировать в словах свои мысли. Что-нибудь подходящее, простое, — что передало бы значение без особого искажения. В вашем языке есть много слов для этого. Я же выбрал из всех слово КУЛЬМИНАЦИЯ. Это как раз то, что такое мы. Что такое я.