Мы с шерифом пошли в сторону выгородки в дальнем конце ангара. Пуля остался с Рубином — я слышал, как они перешли на русский, когда мы отдалились, но слов разобрать не мог.

— Проклятые демы… — неожиданно заявил шериф, глядя себе под ноги.

— Да уж… — согласился я.

— Знаешь, что плохо? — спросил он, и тут же сам ответил: — А вот что: когда шарахнуло, многие, и я в том числе, решили, что всё, конец. А нет: это дерьмо продолжается, и заканчиваться не собирается пока… чтобы вычистить все их крысиные норы, не один год уйдёт! Вам-то проще, у вас КейДжиБи есть, а вот у нас, блин, восстановление демократии. В нормальном смысле этого слова, а не в демовском.

— Я слышал, ФБР и разные Секретные Службы с РУМО тоже не то, чтобы особо церемонятся, — заметил я. — Ассандж не дал бы совать. Помните ещё такого?

— Да как же не помнить… только все эти дела прогнили насквозь. Демам продались… — шериф вздохнул. — Если бы всё нормально хоть на уровне федеральных служб было, чтобы правила сохранялись — то другое дело было бы! Ты ведь в курсе, что по результатам выборов до самого Большого Баха тяжбы были? Гражданская в любом случае началась бы — счёт на недели шёл…

За разговором мы дошли до выгородки. Я достал фонарик и подсветил шерифу дорогу.

Увидев открывшуюся внутри картину, он присвистнул. После чего достал резиновые перчатки, натянул их и пошёл собирать доказательства.

Когда мы вернулись, возле Рубина и Пули стояли три незнакомых парня в камуфляже. Прибыло обещанное шерифом подкрепление.

— Уже познакомились? — спросил я, когда подошёл ближе.

— А то как же! — улыбнулся Рубин. — У меня даже автограф попросили!

Один из дружинников смущённо опустил взгляд.

— Там работы ещё на пару часов, — сказал шериф. — Так что вы езжайте в город. Мартин расскажет, что там с организацией экспедиции в Вудмур.

— Принято, — кивнул я.

Перед тем, как мы вышли из ангара, Рубин подошёл к машине и потрогал её обшивку. Мне показалось, что он говорил с ней о чём-то.

Рубин первым почуял опасность. Мы даже не успели доехать до терминала, когда он крикнул:

— Стоп всем! На двенадцать! Нападение!

Водитель — парень лет двадцати пяти — с удивлением посмотрел на пассажира, но остановился.

Я внимательно поглядел в указанную Рубином сторону, но не заметил ничего подозрительного. Уже хотел было спросить: «Ты уверен?», но тут огненный росчерк с утробным рёвом пронзил прохладный осенний воздух.

Бахнуло возле стенки ангара.

Я заметил, что Рубин откинулся в своём кресле и закрыл глаза.

Ребята же выбежали из машин и, грамотно рассредоточившись, заняли позиции для стрельбы на земле, используя естественные неровности рельефа.

Я остался на месте. Не мог бросить товарища.

До нас долетел звук запустившихся реактивных движков.

Самолёт величественно выкатывался из ангара. Вовремя: следующий залп накрыл сооружение, заставив его сложиться в клубах огня и дыма.

Самолёт набирал скорость, видимо, готовясь взлетать. Я осторожно достал пистолет, боясь случайно побеспокоить Рубина. Приготовился отстреливаться.

Ещё две ракеты были направлены в самолёт. Судя по скорости и траектории, это были знаменитые «Джавелины», или что-то подобное.

Через несколько мгновений оба снаряда разорвались в воздухе. Видимо, самолёт обладал отличной системой защиты.

После короткого пробега крылатая машина оказалась в воздухе. И ровно в тот же момент я разглядел нападавших.