— А чего, собственно, мы с вами нашли здесь уж такого смешного?

— Ничего, — отрицательно покачала головой Блейз. — Просто смеемся над собой.

— А над чем конкретно?

— Право, не знаю, — призналась Блейз, и голубые глаза ее потемнели.

Эйдан так внимательно посмотрел на нее, что Блейз испугалась, не перестаралась ли она с косметикой. Но он медленно откинулся на спинку скамьи и с трудом произнес:

— Блейз…

Больше он ничего не мог сказать. Нет, только не сейчас… И вообще, наверное, никогда…

Блейз вся напряглась. Она наклонилась над столом и положила свою ладонь на его, поняв, что Эйдан хочет сказать что-то очень важное. А инстинкт подсказывал, что ей непременно нужно это услышать. Непременно… Блейз даже самой себе не могла объяснить, почему ей так необходимо выслушать его до конца.

Но Эйдан тряхнул головой и смущенно сказал:

— Да так… Ничего… Я… Лучше скажите, что привело вас в нашу деревню? Только ли красота местности?

Улыбка сползла с лица Блейз. Она стала длинно и довольно занудно рассказывать ему о себе. О жизни в родительском доме, о болезни и смерти матери. О том, как впервые начала рисовать. И как потом решила сделать живопись своей профессией.

Когда Блейз кончила говорить, то обнаружила, что допивает уже третий бокал шампанского. Во время этой исповеди Эйдан с напряженным вниманием следил за ее артикуляцией, чтобы не пропустить ни слова. Теперь же он старался собраться с духом и рассказать ей все о себе.

Но как он мог это сделать? Тогда пришлось бы открыть и то, что…

Эйдан поднял взгляд на Блейз и увидел, что она внимательно смотрит на него своими мягкими голубыми глазами.

— Вы вдруг стали таким серьезным, — сказала Блейз и улыбнулась ему. — Извините, я вовсе не хотела за вами подсматривать. Наверное, шампанское Мишелл действует сильнее, чем мне казалось.

Эйдан ухватился за эти слова, как тонущий за соломинку. Он посмотрел на часы, которые показывали уже половину одиннадцатого. За рассказом Блейз о себе время пролетело незаметно. Эйдан медленно встал из-за стола и угрюмо сказал:

— Пора домой.

И протянул Блейз руку. Она подала ему свою, почувствовав крепкое пожатие широкой ладони. Потом встала и чуть было не упала, зацепившись за ножку стола.

— Осторожно, — улыбнулся Эйдан, поддержав Блейз за локоть.

Она взглядом поблагодарила его и пошла к выходу. Мишелл улыбнулась обоим на прощание, велела слуге вытереть стол и убрать оставленные Блейз и Эйданом бокал и пивную кружку. Тем временем к стойке подошел Берт, муж Мишелл, и тихонько сказал ей на ухо:

— Вот никогда бы не подумал, что увижу его здесь!

— Они еще придут, — с усмешкой ответила Мишелл. — И не раз!

Она посмотрела на закрывшуюся дверь и глубоко вздохнула. Какое это счастье — молодость и любовь! А впрочем, любовь хороша и в пожилом возрасте…

И Мишелл игриво шлепнула мужа по мягкому месту.

Снаружи похолодало. Блейз сразу же съежилась от холода. Эйдан посмотрел на нее и нахмурился.

— Почему вы не надели пальто?

И прежде чем Блейз сообразила, что ответить, он стянул с себя теплый свитер, накинул его ей на плечи, завязав спереди рукава узлом. Свитер еще сохранял тепло тела Эйдана. Блейз чувствовала запах крема для бритья, которым тот, видимо, воспользовался, выходя из дому.

— Но ведь вы остались в одной рубашке! — воскликнула Блейз, посмотрев на Эйдана. — Так можно и простудиться!

Она помедлила несколько мгновений и вдруг предложила:

— Хотите согреться? Можно зайти ко мне домой и выпить чего-нибудь горячего: чаю, кофе или шоколада.