— Гм, — вновь промычал Фейн и предложил следующей стоявшей в очереди даме продеть ногу через отверстие.

Кейра с непередаваемой неохотой уступила свое место. Ее икра еще сохраняла тепло от прикосновения рук Фейна, а в лодыжке она ощущала легкое покалывание от нажима его пальцев.

После того как через руки Фейна прошли все остальные участницы конкурса, он встал со скамейки, вышел из марлевой коробки и выстроил конкурсанток в ряд.

— Уважаемые дамы! — сказал Фейн. — Мне было очень трудно принять решение и при этом не ошибиться. — Он помедлил несколько мгновений, потом тряхнул головой и продолжал: — Но я думаю, что… будет справедливым отдать пальму первенства двадцать третьему номеру.

Сильвия Мэттьюз, обладательница этого номера, радостно вскрикнула и торжественно выступила вперед. Фейн огляделся по сторонам и с удовлетворением увидел уклонившегося от роли рефери священника, направлявшегося к победительнице с цветочным горшком в руках. В горшке росла одна роскошная роза.

Фейн еще раз посмотрел на шеренгу и с некоторым удовлетворением убедился, что Кейры среди претенденток на приз нет.

В этот момент по громкоговорителю объявили о начале пантомимы. Место вокруг Фейна моментально опустело. Это дало ему возможность еще раз, теперь уже более внимательно, осмотреться. Его взгляд искал Кейру. Но не находил. Хотя он был убежден, что она где-то здесь…

И тут глаза его остановились на марлевой коробке, где он только что оценивал лодыжки деревенских красоток. Фейн подошел и откинул сбоку марлю…

На скамейке сидела Кейра. Она устало, но без какого-либо удивления посмотрела на Фейна.

— Ах вот где вы прячетесь! — воскликнул он и, остановившись прямо перед Кейрой, скрестил руки на груди.

— Я очень люблю играть в прятки, — усмехнулась она.

Фейн рассмеялся, но тут же вновь стал серьезным.

— Я просто хотел, чтобы вы знали: все это было просто игрой! — И он кивнул в сторону проделанного в марле отверстия для ног участниц конкурса на самую красивую лодыжку, коего был судьей. — Всего лишь игрой, — повторил Фейн. — И ничем больше. И у меня не было никакого желания выходить за ее границы.

Голос его звучал довольно напряженно, и Кейра озадаченно посмотрела на Фейна. Но тут же поняла в чем дело.

— Можете не беспокоиться, Фейн, — сказала она, презрительно скривив губу. — Я вовсе не собираюсь в слезах бежать к Лукасу и жаловаться, что вы начали ко мне приставать.

— Боже мой, как вы великодушны! — с негодованием в голосе огрызнулся Фейн. — Разве могло бы мне даже в голову прийти, что такая женщина, как вы, может отказаться от возможности вызвать ревность своего супруга? Особенно если при этом представляется случай опорочить его сына.

— Такая женщина, как я? — переспросила Кейра, угрожающе взглянув на Фейна сузившимися от негодования глазами.

Неужели он и вправду думает, что она будет пытаться настроить Лукаса против сына? Фейн вдруг громко рассмеялся.

— О, только не подумайте, миледи, что я знаю уже все о женщинах, подобных вам! Мне еще многое неизвестно! А обручен я был только с одной…

Кейра почувствовала, как к горлу подкатывает болезненный комок. Она сделала нервный глоток и тихо сказала:

— Я пока еще ни разу не слышала, чтобы вы о ком-нибудь серьезно говорили.

— Наверное, именно тогда я был серьезен, — угрюмо ответил Фейн. — Или же считал себя серьезным. По-настоящему же серьезной оказалась женщина, с которой я был обручен. Правда, только в одном смысле: она уверенно шла к своей цели — выйти замуж за богатого человека.