|
Очистить и вынуть сердцевину – готово!
Господи Иисусе. Не будь у меня тридцати фунтов лишнего веса, мне бы не спастись. Не научи меня папа отражать удар, сейчас меня бы саму насиловали в этом фургоне. НИКОГДА еще я не была так близка к провалу. И теперь вся трясусь и во рту пересохло.
Прислушиваюсь к звукам в эфире. Сверчки. Жужжание мух. Будто шепчет что-то в траве. И тут я понимаю, что это не в траве, это бабенка с желтым шарфиком шмыгает где-то у меня за спиной.
– Помогите мне затащить их в кузов, – говорю я.
Не отвечает.
Оборачиваюсь.
– Вы меня слышите? Я говорю: помогите мне затащить их в кузов фургона. Быстро.
Она очень медленно, никуда не спеша, ковыляет из кустов и делает, как я говорю: берет мужчин за ноги, и мы, как две очень криворукие грузчицы, зашвыриваем их кулями в кузов. Красные Перчатки намного тяжелее Парня в Балаклаве, так что времени на него уходит примерно лет сто, но вот, наконец, они оба внутри, и я закрываю за ними двери.
Бабенка смотрит на меня. Видит все мое лицо. Я вспоминаю про шарф и натягиваю его как маску.
– У вас кровь.
– Я знаю.
– Он вас поранил?
– Нет.
– А ч-ч-то вы т-теперь будете д-д-делать? – шмыгает она.
– Теперь – вот это, – говорю я, пинаю фургон, и он послушно перекатывается через край карьера и исчезает в пустоте.
Шум просто невыразимый: фургон с грохотом кувыркается вниз по склону и бьется о стены карьера, пока не обрушивается на самое дно. А там (раз пошла такая пьянка) делает доброе дело и взрывается. Какая-то искорка попадает в бензин и – ШАРАХ! – сотрясается земля, и вспыхивает в темноте вся огромная яма каменоломни. Я нагибаюсь над краем, чтобы посмотреть, лицо охватывает жаром.
Тут я, конечно, осознаю, что до моей собственной машины пилить долбаные мили. Ну и начинаю шагать в ее сторону.
– Подождите, – говорит бабенка. – Куда вы идете?
– Домой, – отзываюсь я. – Куда ж еще.
Минут через десять ходьбы по проселочным дорогам я понимаю, что лицо у меня пылает так, будто его сплошь изжалили осы. Бабенка старается не отставать, каблуки торопливо цокают у меня за спиной.
– Вы же не бросите меня здесь?! – восклицает она.
– Вы можете идти как-нибудь не так шумно? – спрашиваю я, на секунду останавливаясь, из-за чего она врезается мне в спину.
– А они точно умерли? – спрашивает она.
– Хотите вернуться и проверить?
– Нет.
Мы идем дальше.
– Все плохо, – говорю я. – Нас сто пудов увидят. На этот раз вышло слишком неосторожно. Нарушила все правила. Идиотка.
– В каком смысле – на этот раз?
– Заткнитесь.
– Вы что, не в первый раз это делаете?
Я не отвечаю.
– Вы спасли мне жизнь, – говорит она.
– Ага, спасительница.
– Нет, правда. Если бы не вы, они бы меня…
– Вас там вообще не должно было быть.
– Что?
Я останавливаюсь.
– Почему вы ехали в машине одна? Вы что, не видели предупреждений в местной газете?
– Мне пришлось задержаться на работе. – Я прикинула, что ей, наверное, под пятьдесят. |