|
Сам Скадд на этой неделе выходил из дома только два раза: один раз во вторник в обед – посетил букмекерскую контору и «Айсленд», а второй – сегодня утром, дошел до газетного ларька.
Слот 18:30 представляется идеальным моментом для моего выступления. Черт-черт-черт, сгораю от нетерпения.
Пятница, 26 апреля
Пишу трясущимися руками. Дело сделано…
Отныне Дерек Скадд – бывший педофил.
– Жирная только что ушла, – рявкнул он, когда открыл дверь и увидел меня. – Мне сегодня уже никто не нужен.
Я стояла перед ним едва дыша, потому что грудь была сдавлена супертесной формой Анни. Пожалуй, мои чувства в этот момент можно сравнить с теми, какие испытываешь при встрече со знаменитостью, даже с какой-нибудь дерьмовенькой типа бывшего участника Atomic Kitten. Или с парнем, которого видел в рекламе. Меня прямо-таки тошнило от ожидания и изнуряющего предвкушения. Интересно, не так ли чувствуют себя влюбленные.
– Простите, что беспокою, мистер Деррик, но в вашей анкете заполнены не все пункты.
Хмырь не хотел меня впускать, и мы немного попрепирались у него на пороге. В конце концов он все-таки оставил дверь открытой и убрался обратно в свой панцирь, как старая черепаха. Внутри воняло сыростью и крепким табаком. Шторы были задернуты, и в квартире царил зловещий полумрак. Дышал старик, как я заметила, с хрипом.
– В чайнике есть чай. Наверняка перезаварился, – сказал он и удалился в гостиную.
– Не беспокойтесь, я чай не пью, – соврала я.
На самом деле я пью чай, но только «Леди Грей», а когда где-нибудь просишь «Леди Грей», все думают, что ты выпендриваешься.
– Дерек, вы идите и садитесь, вот так.
Мне так хотелось сделать это поскорее. Наброситься на него и сжать ему горло так, чтобы выдавить из него весь воздух. Но я понимала, как важно соблюдать приличия. Помнила про Спектакль.
Он сидел в своем кресле, окруженный всем, что могло ему понадобиться: клетчатыми тапочками, сложенными газетами, столиком с пепельницей, куревом и пивом, а также белоснежной ортопедической подушкой под головой.
– Эта вечно все путает, – проворчал он.
Я рассмеялась, театрально закатив глаза, пока он хлебал пиво .
– Говорит, что у нее дислексия, но, по-моему, у нее просто невозможная лень.
Он пробубнил что-то себе под нос и поковырялся в пакете с арахисом, поджаренным без масла. Я притворялась, будто что-то записываю, а сама наблюдала, как он не отрывает глаз от телепередачи про церковь. Алед Джонс брал интервью у женщины-епископа.
– Дерек, как ваше самочувствие сегодня?
– Жирная это уже спрашивала, – прорычал он. – Мне что, по второму кругу отвечать?
– Нет-нет, извините. Не сообразила, – сказала я, и сердце под лиловой формой Анни так и заколотилось.
– Почему у вас халат не зеленый, как у остальных?
– Я другая, – сказала я. – Особенная.
Он кивнул и вернулся к телевизору и пиву. Я смотрела, как его губы прижимаются к жестяной банке, как горло проталкивает пиво внутрь. Свободная рука потянулась за зажигалкой и пачкой «Силк Кат». Он вытащил сигарету и прикурил.
– Так значит, вы уже поужинали, господин Деррик, или хотите, чтобы я что-нибудь приготовила?
По телевизору солист горланил «Великую благодать» в сопровождении госпел-хора и ненормально высокого шотландского парня с волынкой. |