– Только тебя одного арестовали?

– Нет, Найджел тоже здесь, но нам не дают общаться. Слушай… Со мной все будет в порядке, но – на случай, если придут обыскивать квартиру, – спусти, пожалуйста, в унитаз остатки моей травы! Она в коробке под электроодеялом в гардеробе. Просто подстраховаться.

– Да не придут они сюда, что за бред! – сказала я.

– Прошу тебя, Ри, я не хочу рисковать. Не хочу получить отметку о судимости. Это сократит наши шансы на кредит для покупки коттеджа, если вдруг нам придется его брать. Я тебя прошу, пожалуйста!

– За пластиковую бутылку, брошенную в щит полицейского, к суду не привлекают!

– Ну, вообще-то она попала не совсем в щит полицейского. Она как бы отрикошетила и попала в ребенка.

– В ребенка?

– Ага. И она была не пластиковая. Я соврал. Она была стеклянная. Ему швы наложили.

– Господи боже, ну как можно быть таким идиотом?!

– Да я знаю, знаю. Всю ночь не спал. Тут воняет, как в помойке.

– Так тебе и надо.

– Знаю. Тип из британского посольства говорит, что нам с Найджелом теперь, возможно, навсегда запретят въезд в Голландию.

– То есть наши каникулы в Амстердаме отправляются в жопу, да?

– Слушай, мне пора. Позвоню тебе завтра, ладно? Только родителям не говори – пока не надо, а то они изведутся. Маму это просто на месте убьет, ты ее знаешь. Поцелуй Маковое Зернышко за меня. Я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, придурок.

Блииин, мужики! С ними и жить невозможно, и связать их по рукам и ногам и сбросить в канаву на трассе М5 тоже нельзя.

Пятница, 21 июня

С утра пораньше Джим и Элейн заехали за Дзынь (Элейн встала в четыре, чтобы собрать вещи для целого дня на пляже). У нас они не задержались – никогда не задерживаются – чай или кофе они у меня точно не стали бы пить, потому что у меня нет «их молока» и Элейн не может пить из кружек. К тому же ей становится нехорошо в стесненных условиях квартиры. Крейг пока никому из них не звонил, так что они не в курсе о его пристанище на неопределенный срок в Стране Тюльпанов. Он говорит, что мать эта новость прикончит на месте. Честно говоря, мне было бы жутко любопытно на такое посмотреть.

Едва они зашли в лифт с Дзынь на поводке, как в конце коридора возник Эй Джей с огромным рюкзаком за спиной.

– Какого хрена ты тут забыл? – набросилась я на него, когда двери лифта стукнулись друг о друга. – Кто тебя впустил?

– Не знаю, какой-то парень. Сосед, наверное.

– Тут только что были мои будущие свекор и свекровь, ты, придурок!

– Я знаю. Я дождался, пока они уйдут. Можно мне войти? У меня к тебе одна просьба.

Просьба у него оказалась та еще.

Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал меня в губы – настойчиво, но нежно, – а потом отстранился.

– Я хочу, чтобы мы с тобой были семьей. Теперь, когда ты продала дом, у нас будут деньги, чтобы просто мотаться по свету. Мы будем свободны вместе. Посмотрим Великобританию, Европу и Россию, а через полгода я вернусь обратно в Оз и подам документы на постоянную визу, чтобы перебраться сюда.

Я развернулась и пошла обратно в квартиру.