Он покраснел и оглянулся на остальных: оба его товарища бросили штукатурить и пилить и уставились на него вытаращенными глазами.

Я вышла на улицу, чувствуя себя фута на три выше ростом.

И к другим новостям: Лайнус сегодня ОЧЕНЬ ЧАСТО бегал в туалет.

Четверг, 7 марта

Крейг теперь весь такой романтичный и постоянно делает для меня что-нибудь приятное – конечно, это исключительно из чувства вины, но мне все равно нравится. Вчера купил банку «Нутеллы», хотя я даже не просила. Сегодня явился домой с маленьким ночником в виде гриба – говорит, увидел его в магазине подарков и «вспомнил, что ведь ты любишь всякое такое про лес». Так мило.

Разговор о ребенке прошел хорошо. Крейг чувствует, что он уже готов, я чувствую, что еще не готова. Он хочет оставить что-нибудь после своей смерти, а я хочу договор на издание книги и домик в деревне с собственным улеем. Он хочет «сына и наследника, с которым можно играть в футбол и учить его кататься на велосипеде», а я хочу бедра размера S и новую ванную для Сильванианов.

Но я уступила. Потому что вот такая я милашка.

– Ладно, – сказала я, когда у меня напрочь закончились доводы. – Я согласна. Давай заведем ребенка.

– Ты уверена?

– Да. Бросаю принимать таблетки – и приступаем.

Он тут же воодушевился – как будто только этих слов от меня и ждал. Едва вернувшись из «Нандос», мы сразу забрались в постель и не вылезали оттуда до завтрака. И хотя он наверняка уже много раз принимал душ с последней своей встречи с Членошлифовальщицей Ланой, я никак не могла избавиться от мысли о том, что его половой орган усеян ее микроскопическими вагинальными клещиками. Фу, господи боже, и ведь микробами из ее задницы тоже! Я изо всех сил надеюсь на то, что он как следует оттирает себя антибактериальным мылом, которое я все время ему подсовываю.

Ну это же надо, на какие жертвы приходится идти!

Сегодня утром мы опять это делали. Он только раскрыл глаза, как тут же начал тыкаться носом мне в шею и нашептывать что-то на ушко. Печаль, но моей вагине было вообще не до того. Уж он ее и так и эдак обхаживал, буквально из кожи вон лез, но она лежала никакая, как дохлая мышь.

– Ну давай же, – сказала я. – Засовывай!

– Да я уже засунул! Просто ты не намокла.

– Ну, знаешь ли, я не виновата. Ты меня просто не возбуждаешь как следует. Передай-ка мне лубрикант.

Но на всем белом свете не хватило бы лубриканта, чтобы эта сука сегодня ожила.

– Дай мой телефон.

Он взял телефон с тумбочки.

– Подожди пять минут. Сейчас найду тот видос с участковой медсестрой и пятерыми черными парнями.

Он перевернулся на спину и со вздохом подложил руки под голову.

Не успела я зайти на «ПорнХаб», как увидела в сети нечто такое, из-за чего в районе промежности дела тут же пошли на лад. На экране телефона светилось уведомление от новостного канала «Газетт»:

НЕ РАЗГУЛИВАЕТ ЛИ ПО ЮГО-ЗАПАДУ

СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА?

В статье говорилось о Гэвине Уайте, но его убийство связывали с тремя другими, произошедшими несколько недель назад в Лондоне: между ними прослеживалось отчетливое сходство. Мужчин пыряют ножом в парке и оставляют умирать. И какое удивительное совпадение: двоих из убитых звали Гэвин!

Третьего звали Клайв.