У Анни вид был не самый цветущий, да оно и понятно: она ведь только что вытолкнула из своей латаной-перелатаной щели целый человекообразный арбуз, так что через час я придумала себе оправдание и ушла. Свою миссию я выполнила: явилась с открыткой и поспешно купленным голубым медвежонком с нотками на слюнявчике. Со Спектаклем все в порядке. Я снова играю роль Подруги, Которой Не Наплевать.

Вечером опять проехала по Олд-роуд, выискивала следы Извратовоза. Видела несколько больших фургонов (правда, ни одного черного или синего): водители заезжали в карман на трассе, звонили, проверяли какие-то данные в папке, подсвечивая себе телефоном, – всё вроде похоже, но не то. Я бы и всю ночь их прождала, если бы Крейг не пообещал сегодня на ужин вок.

Среда, 27 марта

1. Каждое живое существо в «Газетт». Даже мышь в кухне, вечно таскающая у нас рисовые хлебцы.

2. Тони Томпкинсон – слушайте, его в итоге УВОЛИЛИ из «Ни свет ни заря» за то, что он переспал с пятнадцатилетней школьной подругой своей дочери! Грандиозный скандал! Жена ушла, карьера – в хлам. А я знала, что он из таких.

3. Бездомный у кладбища: за одну только эту неделю поздоровался со мной уже два раза. Я не расположена заводить с ним настолько близкие отношения.

Это все-таки произошло: я теперь делаю ту самую работу – единственную, за исключением мытья туалетов, которой боятся как ночного кошмара все скромные ассистенты редакции…

Составляю сводки фермерского рынка.

Представьте себе двухстраничный разворот обыкновенной районной газеты стандартного размера. И этот разворот от начала до конца заполнен текстом. Просто. Текстом. Текстом, который какая-нибудь несчастная дура (то есть Я) вынуждена усердно набирать на очень старом и очень тормознутом компьютере, а он вырубается каждый раз, когда нажимаешь «Шифт». Возможно, на развороте среди простыни текста попадется маленькая стоковая фотография абердин-ангусской коровы или свиньи породы глостерская старая пятнистая, но по большей части там не бывает ничего, кроме писанины. И никто – и я вообще ни разу не преувеличиваю! – никто, кроме фермеров, этого разворота не читает. И теперь это одна из моих обязанностей.

Это мне Клавдия удружила. А потому что это в ее власти.

«Эй Джею еще не хватает опыта для подобных задач, он недостаточно внимателен к деталям, поэтому я поручаю это тебе. Спасибо, душа моя».

Хм-м-м.

И вот теперь я сижу и чуть ли не целый день набираю этот бесконечный текст про голштино-фризских и пастбищных коров, про телок породы шароле, и свиноматок, и кабанов, и лонгхорнов, и про «превосходные показатели по козлятам и жирным свиньям», и НА ХРЕН МНЕ ТАКАЯ ЖИЗНЬ!

Единственный приятный момент в этой абсолютно дерьмово-жопной задаче – это то, что какому-нибудь несчастному придурку приходится потом проверять мой текст на предмет опечаток. Единственный бедолага, у которого на такое хватает терпения, это Джефф.

– Рианнон, у тебя там парочка точек-запятых не на месте.