Судебное заседание по этому делу состоялось 9 июня в зале Останкинского межмуниципального районного суда. Вот как описывает его корреспондент газеты «Коммерсант дейли» А. Герасимов: «На заседание Пугачева приехала вместе с супругом. Они не стали общаться с журналистами, столпившимися у входа, а сразу поднялись в зал. За ними поспешил Кушанашвили.

В ходе процесса он сразу признал себя виновным, заявив, что ничего из того, о чем он рассказывал в программе, на самом деле не было. Причем журналист так и не смог объяснить, зачем он оклеветал певицу. «Я просто впал в кураж! Я сделал самую большую ошибку в жизни!» — восклицал в суде Кушанашвили.

Пугачева довольно улыбалась… В своем выступлении она приняла извинения Кушанашвили, заявив, что не собирается его «судить строго», поскольку, оказывается, Кушанашвили — «жертва порочной системы, существующей в СМИ, когда нечистоплотные люди пытаются оскорбить заслуженных людей». Обращаясь к судье, Пугачева заявила: «Я готова снять претензии к обвиняемому и прекратить это дело, если он еще раз извинится и поцелует мне руку».

— Отар, вы хотите примириться? — спросила певица.

— Горю желанием! — откликнулся обвиняемый. Встав со своего места, он осторожно приблизился к Пугачевой и с радостью прильнул к ее руке. В зале раздались аплодисменты…»

Осенью того же года начался беспримерный гастрольный тур Филиппа Киркорова, во время которого он выступил с концертами в шестидесяти городах России. В большинстве городов концерты певца прошли с огромным успехом. Однако была там и своя ложка дегтя. И вновь, как несколько лет назад, неприятности произошли на Украине. Вот как описывает эти события сам Ф. Киркоров:

«В Днепропетровске звонок «доброжелателя» предупредил, что в «час икс», в 19.30, во Дворце спорта взорвется бомба. Тысячи людей не пустили в зал, прочесав с собаками все закоулки огромного помещения. Я со своей командой в 80 человек наотрез отказался покинуть дворец, понимая, что концерт нужно спасать любыми путями… Бомбу, как водится, не обнаружили, но нервов попортили немало, задержав спектакль на два часа.

В Киеве в аэропорту Борисполь мой фирменный самолет «ТУ-134» поставили на дальнюю стоянку, к трапу пропустили лишь нескольких репортеров, а вместо оговоренного в контракте лимузина предложили мне с моим двухметровым ростом втиснуться в «уазик». Для традиционной пресс-конференции выделили предбанник привокзального ресторана, куда набилось столько репортеров в верхней одежде, словно в троллейбус в час пик. Я отказался и от этого, после чего пресс-конференцию спешно перенесли в более просторное, но тоже ресторанное помещение, что, конечно же, было преподано местными масс-медиа как мой очередной каприз.

«Капризы» продолжились и за кулисами концертного зала «Украина». Только в роли своенравных персонажей выступали теперь местные технические службы. Чтобы забить гвоздь, тут надо было получить три подписи разных начальников! Даже поднять занавес — святое для артиста! — в «Украине» оказалось жуткой проблемой (ну а в конце шоу занавес просто не опустился!). Опять нервы, опять задержка концерта, и опять — триумф…

Наутро мой «Линкольн» опять тормознули в Борисполе. Против «не пущать!» к самолету не помогали никакие аргументы. Эта ситуация переполнила чашу терпения, и после получасовых поисков руководителей аэропорта я повернул свою машину назад в киевский отель «Национальный».

В самолете тем временем томились с полсотни артистов — без еды, с плохо работающим туалетом. Вскоре наш лайнер фактически арестовали, запретив не только выход пассажиров в аэропорт, но и возможность вести съемку репортерам «Диск-канала» ТВ-6.