Братья Меладзе пришли в «Диалог» в сложный для группы период. За три года до этого «Диалог» участвовал в фестивале грампластинок «Мидем» в Каннах, имел там хорошую прессу, однако дальше этого его успех не пошел. Его популярность на родине резко снизилась, что было вполне объяснимо: на эстраде появились новые имена, прежние шаблоны стремительно рушились. Желая догнать убегающее от них время, ветераны группы сменили стиль (с хэви-металл на хард-поп) и пригласили в коллектив молодежь — братьев Меладзе. Однако вернуть былую популярность группе так и не удалось (братья Меладзе записали с ней всего лишь один диск на стихи Арсения Тарковского под названием «Осенний крик ястреба»). Позднее Валерий признается, что в «Диалоге» они делали не свою музыку.

Тем не менее неудача с «Диалогом» не обескуражила братьев, не заставила их раз и навсегда бросить музыку. Несмотря на то что родители Валерия настоятельно советовали ему всерьез заниматься наукой (он тогда поступил в аспирантуру и готовился к защите диссертации), он вместе с братом продолжил музыкальные эксперименты. И вскоре вновь обжегся. В 1992 году он принял участие в фестивале «Ступень к Парнасу» и вылетел после первого же тура. Любой другой на месте Валерия после подобного исхода, наверное, навсегда бы зарекся выходить на сцену (тем более что было куда уходить — в науку), но он не отказался от мечты стать артистом. Более того, он решил покорить саму Москву. Каким образом? У неких друзей-бизнесменов они с братом заняли крупную сумму денег и, записав несколько песен («Не тревожь мне душу, скрипка», «Лимбо»), показали их известному продюсеру Евгению Фридлянду, с которым познакомились, еще будучи участниками группы «Диалог» (Фридлянд участвовал в записи их первой пластинки «Осенний крик ястреба»). У того в то время катилось к краху его сотрудничество с группой «Браво», и он искал место для нового приложения своих сил. И тут как нельзя кстати подвернулись братья Меладзе.

Е. Фридлянд вспоминает: «Я помогал Валере еще до того, как мы начали активную совместную работу. Постоянно таскал на какие-нибудь съемки, куда приглашали «Браво», а я в нагрузку пропихивал Меладзе.

Потом у них (братьев Меладзе. — Ф. Р.) появились друзья, занимавшиеся продажей бензина, — «новые украинцы». Они привезли их в Москву на переговоры. Люди были с деньгами, они могли сколь угодно любить Меладзе и верить в его творчество, но дать деньги просто так, на воздух — не были готовы. Им нужен был человек типа обезьянки, на которую можно было показать пальцем и сказать — он будет всем заниматься… Они дали 25 тысяч долларов. Я подписал договор. Сначала спонсоры хотели просто помочь, но в принципе были не прочь и заработать. Правда, я сразу объяснил им, что 25 тысяч — сумма, на которую и сделать-то ничего невозможно, только влегкую показаться. И на самом деле деньги за три месяца кончились. Мы сняли клип «Не тревожь мне душу, скрипка» и прокрутили его несколько раз в «Музобозе», «Утренней почте» и других программах.

А эти ребята пропали. Я пытался связаться с ними, объяснить, что нужно двигать проект, иначе это будут выброшенные деньги, но, видимо, люди уже поставили на данной сумме крест и занялись своими проблемами.

Но я почувствовал — шансы есть, и сам взял в долг большие деньги. Занял почти 200 тысяч долларов…»

Стоит отметить, что, взявшись за раскрутку Меладзе, Фридлянд начал с того, что предложил ему… поменять фамилию. Почему? Вот что вспоминает по этому поводу сам артист: «Он мотивировал это тем, что сейчас не очень хорошее отношение к человеку с кавказской фамилией.