Когда все стихло, а все Призмы сгорели, Дем, в изрядно поврежденном Покрове, рухнул на колени, глядя в светящиеся синим глаза пробудившегося создания:

- Получилось… – Едва слышно прошептал маг.

И глухое, мощное рычание, от которого дрогнули стены, было ему ответом.

В дверь раздался тихий деликатный стук, а следом на пороге возникла встревоженная Ната с вопросом:

- Дем, все в порядке?! У тебя башня трясе... – Демиург не договорила.

- Я... о да... – Хрипло и слабо отозвался опирающийся на посох Дем, все еще счастливо смеясь.

А создание в темноте (все лампочки лопнули в потоках силы) повернуло голову с сияющими синевой глазами и опять тихо зарычало. Громче. И от рычания этого чуть тряхнуло весь особняк. В своей лаборатории разразилась ужасной бранью Полина, когда увидела, что от толчка оказались загублены отличные яды и компоненты – колбы упали и разбились, выругался Антон, упавший с кровати, даже Рафаил, впечатавшийся лбом в дверь, впервые за долгое время высказал все что думает об экспериментах гениального мага.

Ната, которая темнота была не помеха видеть, хватала ртом воздух, впервые понимая слова Деми.

Еще почти в самом начале знакомства, когда Ночь спросила по какой причине башни близнецов напоминают даже по сравнению с особняком две укрепленные обособленные крепости, Деметра ответила: “Ну надо же было нам с Демом где-то прятаться, после того как мы в очередной раз натворим дел, а кто-то из Демонов воспылает желанием немедленно открутить нам голову или хотя бы выпороть?”

Сейчас она понимала, как никогда эти слова.

Гениален. Демиан был, безусловно, гениален. Не от мира сего. Но... насколько же его новое создание было совершенно...

Грифон. Когда-то это был грифон, из тех, что достались Дему. Это создание не было полутрупом, как его собственное, этот достался Дему целым. Но сейчас рядовым грифоном это существо назвать уже не смог бы никто. Царем, императором, повелителем, да даже богом грифонов – запросто, но не обычным грифоном.

Он стал в полтора раза больше, но это ерунда. Оперение и шерсть, опаленные и посеченные, заменились чешуей, не уступающей по прочности чешуе древнего дракона. Темно-фиолетовой чешуей покрылось все тело. Крылья, прежде птичьи, стали драконьими, а на сгибах появились мощные крюки-когти, как у вивернов. Хвост, прежде львиный, тоже стал покрыт чешуей, а на конце появилась своеобразная булава... вот только шипы ее не были костяными. Сначала казалось, что это бледные сапфиры, затем – алмазы... но присмотревшись, Ночь поняла – это чистая сила колоссальной мощности и плотности кристаллизовалась, став голубыми кристаллами, и образовав оружие зверю. Точно такие же кристаллы силы, только в форме рогов-гребня, образовывали корону на макушке грифона. Длинные, острые, излучающие чистую мощь... Когти грифона чуть посверкивали напылением из пыли таких кристаллов, разорвать любую защиту, любые щиты – для них было пустяком. На лапах грифона посверкивала броня – на голенях были металлические щитки, но на передних лапах на щитках было по три кристалла-ромба, огненно-рыжих, в них бушевало чудовищное пламя силы. На груди грифона так же был мощный щит, еще более прочный, чем на лапах, но на нем кристаллы были расположены вертикально и разнились по размеру. Самый большой – на самом верху, второй чуть меньше, третий – еще меньше. Был у грифона и шлем, большой рыжий ромб сиял на лбу, а металл змеился по всей спине, на боках усеянный кристаллами. Десять пар огненно-рыжих кристаллов обрамляли эту броню, в центре которой, аккурат между крыльев, располагалось удобное седло для Деметры.

Чуть опустив голову, словно склоняясь перед Демиургом, грифон приоткрыл мощный, так же впитавший прорву силы, клюв и издал птичий крик, от которого с потолка осыпалась пыль, а ближайшие артефакты и механизмы, а так же куб, в котором зверь был создан – смялись, словно бумажные.