С воцарением на престол начальник пограничного отряда переехал в отдельный коттеджик на отшибе от домов офицерского состава. Отгородил свою семью от всех: как-никак, номенклатура, которая согласовывается в ЦК КПСС, так же как и кандидатура начальника политического отдела.

Кстати, по поводу этого коттеджика родился анекдот, рассказываемый как событие, происходившее во всех пограничных частях.

С торцевой стороны от парадного входа в коттедж был еще один вход в отдельную маленькую комнатку. По прежним временам, это помещение для проживания денщика или привратника-сторожа. Но времена изменились, и эта категория военнослужащих была исключена из штатных списков советских воинских частей.

Имея далеко идущие виды на судьбу своей дочери, начальник отряда поселил в эту отдельную комнату молодого неженатого офицера-медика, который превратился в главного героя всех анекдотов на офицерскую тематику. Он сам понимал нелепость своего положения и только краснел во время рассказов, не стараясь что-то сказать в свое оправдание, чтобы не вызывать новых насмешек.

«Герой нашего времени», как и все офицеры, работал допоздна, имея ненормированный рабочий день (то есть без нормы). Приходит он поздно ночью домой, на пороге снимает с ноги один сапог и с матом бросает его в стенку. Затем снимает второй сапог и с такими же приговорами бросает в стенку. Затем садится на холостяцкую кровать и высказывается об отношении к офицерской жизни, командирам, коллегам, их родственникам до седьмого колена и так далее.

Через некоторое время начальник пограничного отряда вызывает его к себе и просит вести себя несколько тише, так как через стенку отдыхает его семья, он сам, а слышимость очень хорошая.

Несколько дней все было тихо. Но, однажды, замученный лейтенант приходит домой, на пороге снимает сапог и с матом бросает его в стенку. Во время полета сапога он с ужасом вспоминает о том, что его просили вести себя тише. Сняв второй сапог, он на цыпочках проходит к кровати и тихонько ложится спать. В четыре часа утра его будит громкий стук в дверь. Тревога? На пороге он увидел начальника пограничного отряда в спортивном костюме, который с металлом в голосе спросил его:

— Товарищ лейтенант, когда вы второй сапог в стенку будете кидать, вся семья не спит, ждет!

Помимо коттеджика, на острове напротив отряда (половину этого острова и еще один остров уже отдали китайцам в надежде на то, что вопрос с территориальными претензиями к России этим разрешится. До чего же наивные люди эти русские. Китайские территориальные претензии не закончатся никогда), были построены деревянная дача и шикарная баня, якобы как зона отдыха для офицерского состава. Строили всё солдатики, специально отобранные на учебном пункте по строительным и другим ремесленным специальностям. Рубленые домик и баня были украшены произведениями деревянного искусства, чучелами зверей, реставрированными хомутами, дугами, колесами от телег. Вся мебель была деревянная, из экологически чистых пород дерева.

Комендантом дачного банного комплекса был назначен один прапорщик, этакий Митрич из «особенностей национальной охоты и рыбалки». Охотник и рыбак из числа местных жителей, души не чаявший в новом хозяине и называвший его «батей». На всех перекрестках он, как импресарио, рассказывал, какой «батя» отличный человек. Однако, кроме него, никто командира части «батей» не называл.

Уверившись, что его все называют «батей», начальник пограничного отряда на одном из совещаний сказал, что его за глаза называют «батей» (смех в зале) и он действительно, как отец родной, печется о заботах своих подчиненных. На это ему был задан вопрос о том, когда офицеры смогут посещать зону отдыха и баню на острове. Вот ведь люди. Все было так хорошо. Но тут пришел поручик Ржевский и все опошлил.

Женщины начальника отряда не особенно жаловали, а вот жену его и дочку жалели.