Точку поставил Валентин Пикуль в романее «Моонзунд». Офицер — опора государства. И от того, насколько крепка эта опора, настолько и крепко государство. Сейчас, по прошествии определенного количества лет, я твердо знаю, что русский офицер, где бы он ни был, должен твердо придерживаться присяги и решительно пресекать поползновения революционного типа в армии любыми дозволенными средствами.

Уважают только твердого офицера. В книге Софьи Федорченко «Народ на войне» приводятся слова солдат о своих командирах в Первую мировую войну. Хороших оценок нет, надо понимать, что за хорошие оценки г-жа Федорченко исправлялась бы в лагерях. Но одно бросилось в глаза.

— «Закурил я папироску, ноги заломил, а его перед себя поставил, бровью грожуся. Стараюся по его делать — не выходит. И этому делу долгие годы учиться надобно».

— «Со мною добрый был, всему обучил: не бояться, честь свою понимать. Все это помню, а начну говорить — сейчас вокруг себя плохое-худое выискиваю; счеты, видимо, сводим».

— «Офицеру теперь одно дело осталось — солдату угождать. Верить ему не можем, жалеть его не за что, а угодит ли с непривычки — очень еще не знаю».

Это надо помнить каждому офицеру. Любые революционные потрясения слово в слово повторят все то, что мы уже проходили в начале двадцатого века. Другого призвания у офицера, как «слуга царю, отец солдатам» нет и не будет. Правда, и цари-то русскому люду попадаются такие, что не приведи господь. Как ни крути, а хороших царей не бывает.

Всякое послабление в исполнении воинских Уставов грозит перерастанием в анархию и новым 1917 годом. А от некоторых наших демократов и коммунистов, засевших в Думе, вполне можно ожидать нового приказа номер 1. Ума не надо, чтобы отменить воинские приветствия, создать ротные, батальонные, полковые, дивизионные и армейские комитеты. Это будет началом конца армии и развертывания новой гражданской войны в России. Белыми будут патриоты России, а красными те, кто уже был красными, кто разворачивал красный террор и массовые репрессии в отношении русских людей, не согласных с ними. Сколько волка ни корми морковкой, он все равно в лес смотрит. Куда большевика ни целуй — всюду ж…па. Честно говоря, и о демократах можно сказать точно так же. Ни больше и не меньше. И все идет к тому, что для спасения России от краха нужно будет голосовать за КПРФ.

Вполне возможно, что в стране снова возникнет ситуация, когда каждый офицер должен будет сделать для себя трудный выбор — с кем он, с Белыми или с Красными. Россия такая же Киргизия, только размером побольше, и народ русский можно довести до состояния киргизов. Я не буду говорить за всех, скажу за себя. Я не знаю, на чьей стороне я буду. И так, и так все это будет во вред нашему государству.

Есть у меня мысли добавить в эту книгу отдельную главу о природе русско-советско-российкого офицерства. Я представляю, какой мохнатый вой взнесется в небо от тех, кто каждое утро достает билет с Лениным, бьет поклоны портрету Сталина с лампадкой и как заклятия произносит молитву: «Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи. Учение Ленина-Сталина сильно, потому что оно верно. Верной дорогой идете товарищи. Наше дело правое — мы победим». Кого? Вот главный вопрос.

В. Маяковский о них еще в 1923 году писал:

Новые «большевики» хотя и отличаются от прежних своей респектабельностью, государственными «мерсами» и «ауди» с мигалками, имеют больше опыта, чем их прародители, но сущность их не изменить ничем. Эти покажут себя постепенным сворачиванием новой экономической политики ликвидацией класса эксплуататоров в городе и в деревне, проведением новой Великой культурной революции и воспитанием человека коммунистического общества.