Тимофей поднял глаза на ребят — и сразу понял.

— Почему никого нет в дозоре?

Медведев вскочил, вытянулся по стойке смирно. По его лицу было видно, что он ищет ответ — и не находит. Наконец выжал из себя:

— Виноват, товарищ командир.

— Мы оба виноваты, — примирительно сказал Тимофей. Думать все еще было тяжело. Он знал, что должен сказать — и скажет — дальше, но перед тем… Вот то же самое: мысль где-то рядом — а попробуй ее ухвати…

Тимофей смотрел на Медведева, смотрел — и вдруг понял, что именно царапает его сознание: этот парень — часовой на этом объекте — почему он здесь один?

— Ты здесь один?

— Так точно.

— А где же остальные?

— Ушли, товарищ командир.

Это понятно.

— А ты почему остался?

— Я на посту, товарищ командир.

Тоже понятно.

Тимофей рассмотрел его внимательней, чем прежде. Нет, он не ошибся, первое впечатление было верным. Но не совсем. Что-то в этом красавце было… Тимофей это чувствовал, но понять не мог. Вот такое же впечатление производит человек, который надел костюм, о каком прежде и не мечтал. Он воспринимает себя как бы со стороны; этот костюм лепит из него нового человека — себе под стать; а может — проявляет в этом человеке его истинную натуру… Но этот парень не ушел. Он не ушел — когда ушли все, сказал себе Тимофей. И нечего мудрить. Мне повезло, что я встретил еще одного человека, на которого можно опереться.

— Как тебя кличут?

— Медведев Александр.

— Твоя вина не велика, — сказал Тимофей. — Ты вон сколько был один на посту… да и с меня сейчас какой спрос… — Он опять взглянул на остальных и вдруг резко выкрикнул: — Отставить ложки! — Все перестали есть и даже выпрямились. — Это что ж получается, товарищи красноармейцы? Выходит — мне и поспать нельзя? Или вырубиться по невольной слабости?.. Это же черт знает что! Стоит отвернуться — и вы уже не воинское подразделение, а цыганский табор. Голыми руками вас бери — не хочу!..

— Ну это ты зря, Тима, — тягуче начал Ромка, но его перехлестнул окрик Тимофея:

— Разговорчики!.. Чему вас учили в армии? Чему вас учили? — я спрашиваю… — Он взглянул на каждого в отдельности. Они смотрели на него сочувственно. Вот только этого недоставало… — Ладно, — сказал Тимофей. — Раз не можете по-другому — при вас всегда будет старший. Назначаю своим заместителем красноармейца Залогина.

— Слушаюсь.

Герка не удивился, но и радости не выказал. Он предпочитал быть одним из, чем командовать себе подобными. Тимофей это понял.

— Учти, за дисциплину буду спрашивать с тебя.

— Ясно, товарищ командир.

— Составишь график караулов на двое суток. Медведева пока не трогай — пусть отоспится. И меня не бери в расчет — могу подвести под монастырь.

— Слушаюсь.

— Дежурства: кухня, уборка, то да се, — тоже в график введи. Особое внимание — красноармейцу Страшных. У него — как мне помнится — полная торба нарядов. Хватит ему их коллекционировать — пустим в дело.

— А если утаит?

— Не посмеет. Иначе с утра до ночи будет картошку чистить.

— Здесь нет картошки, — ехидно встрял Ромка.

— Прикажу — достанешь!.