Что чувствовал студент Иоахим Ортнер, слушая это? Будем откровенны: чувствовал ненависть. Конечно — и зависть тоже, но зависть, едва возникнув, тут же выродилась в ненависть. В желание — такое неожиданное для Иоахима Ортнера — растерзать, уничтожить. Убить. Да — убить. И ведь никогда ничего подобного он не ощущал в себе!..

— Давай все же попробуем разобраться, — сказал студент Ортнер своим обычным доброжелательным тоном. — Значит — дело не в тебе? Ты только ретранслятор?

— Я не думал об этом…

— Но посуди сам! Этот параллельный мир — как пот через поры в нашем теле — просачивается из тебя, заполняя промежутки между словами в твоих стихах. Похоже?

— Возможно…

— А поскольку просочившуюся субстанцию параллельного мира мы видеть не можем — мы ощущаем ее присутствие в новом качестве слов. Так?

Готфрид только пожал плечами…

Не во время того разговора, а только сейчас, сидя на деревенском табурете через стол от господина генерала, майор Ортнер вдруг вспомнил мысль, вычитанную в записках отца (тогда, прежде — студент Иоахим Ортнер не обратил на нее внимания): «Когда знаешь, что именно ищешь — это работа. Когда вдруг само тебе является откровение — это подарок души, который она приносит из иного мира…» Если отец это знал — очевидно, ему довелось пережить это. Как Готфриду. То, что мне представлялось тривиальной лужей (Готфрид верно заметил: тогда словечко «тривиальность» прилепилось ко мне), для отца было окном в непознаваемую бездну.

Господи! ну почему ты ни разу не взглянул на меня? — едва не застонал майор Ортнер. — Почему ни разу не взял за руку — и не перевел через черту? Неужели только смерть даст мне такой шанс?..

…

— Вас что-то задержало, майор?

Вопрос задан как бы между прочим. При этом господин генерал даже не соизволили взглянуть на майора Ортнера.

— Нет.

По-домашнему, без малейшего вызова в интонации. Но и без «господина генерала».

Это господин генерал заметили. И подняли наконец лицо. Разглядывают майора Ортнера. Держат паузу. Взгляд ничего не выражает.

— У вас усталый вид, майор… Много работы?

— Хватает…

Опять без «господина генерала». Это уже походило на вызов. Глупо веду себя, подумал майор Ортнер. Ну — не дали тебе поспать; ну — шеф играет в начальство… тебе-то что? зачем провоцируешь, дергаешь тигра за усы? может — только потому и ступаешь на грань, что не хочешь себе, именно себе отвечать на вопрос, как бы ты вел себя при встрече с ним на границе, если бы знал, что перед тобой — твой командир?.. Чего уж, понятно, что вел бы себя иначе…

Обиднее всего: по лицу господина генерала видно (нет, не по лицу, а по едва уловимому изгибу в правом углу рта, словно за щекой этот уголок чуть подтянули вверх), что именно так оне это воспринимают. Тоже иронически. Это и заводит. Но не придерешься! Лицо господина генерала, как говорится, каменное; слова… если судить по словам — ну прямо отец-командир! А на самом деле это тигр. Тигр смотрит на тебя и думает: съесть тебя с потрохами — или просто отшлепать? или сделать вид, что ничего не заметил… Тигр выбрал последнее. Значит, подумал майор Ортнер, плохи мои дела.

— Какое впечатление от людей?

— Сырой материал, господин генерал.

— Подробней, пожалуйста…

— Они умеют стрелять — но стреляют плохо. Тактические навыки — и индивидуальные, и при действии в группе — отсутствуют.