На Невский выехали, проехали по нему немного. Ещё чуток и можно на Литейный сворачивать – немного осталось.

– Сергей Викторович!

Обернулся на знакомый мужской голос, прищурился – утреннее низкое солнце прямо в глаза бьёт. И зачем щуриться, если по голосу уже узнал?

– Останови-ка, братец! – скомандовал извозчику и выпрыгнул из качнувшейся при этом моём резком движении пролётки.

Пошёл навстречу знакомой паре, остановился в двух шагах:

– Ваше Высокопревосходительство… Доброе утро, Елизавета Сергеевна, – поприветствовал согласно Уставу и этикету генерала с дочерью.

– И не стыдно вам, Сергей Викторович? Как вы могли уйти и не попрощаться? – сразу же напустилась с упрёками девушка, не дав отцу ни малейшей возможности вставить слово.

– Но, позвольте, Елизавета Сергеевна. Мне показалось, что моё присутствие на банкете было несколько… Скажем так, неуместным. Да и вам было явно не до меня.

– Лиза! Купи, пожалуйста, мне… Да хоть вон то пирожное, – Сергей Васильевич указал глазами в блестящее стекло кондитерской.

– Но, папа́!

– Ступай, Лизавета! – построжел голосом генерал.

Девушка залилась румянцем, коротко взглянула на меня и направилась к входной двери.

Остроумов подождал, пока она скроется внутри и тяжело вздохнул:

– Прошу простить мою дочь, Сергей Викторович. Но Лиза в общем-то права. Согласитесь, ваш поспешный уход выглядел несколько странно и весьма невежливо по отношению… Да хотя бы по отношению ко мне. И мы с вами так ни разу и не поговорили после вашего возвращения, а ведь нам есть что обсудить.

– Ваше…, - перестроился на ходу, увидев знакомую гримасу. – Сергей Васильевич, задним числом прошу меня извинить, но… Ну не моё это всё, все эти банкеты, вы же знаете.

– Знаю. Но прощение заслужить нужно. Жду вас сегодня вечером, – генерал щёлкнул крышечкой хронометра. – Ровно в девятнадцать ноль-ноль у себя дома. Форма одежды повседневная. Возражения не принимаются. Воспринимайте это как приказ, господин полковник!

Не успел я переварить только что услышанное (отказываться даже и не подумал, приказ ведь), как тут и Лизавета объявилась. И сходу попыталась атаковать меня всё теми же вопросами. Но тут, к счастью, меня Сергей Васильевич спас:

– Лизонька, оставь, прошу тебя, Сергея Викторовича в покое. Сегодня вечером я пригласил господина полковника к нам на ужин. И он милостиво соизволил принять моё приглашение. Так что у тебя ещё будет возможность задать ему все интересующие тебя вопросы. А теперь, будь добра и не задерживай господина офицера. Наверняка он на службу торопится.

И Остроумов подмигнул мне с видом заговорщика. Причём проделал это так, чтобы Лиза ни в коем случае не смогла этого подмигивания заметить. Тем самым свёл на нет все мои возможные попытки отказаться от приглашения. Ну и жук! А Лизавета-то сразу как успокоилась!

– Хорошо, папа́. Господин полковник, до свидания, – и… Обозначила едва-едва заметный книксен.

Пока я судорожно соображал, что это такое сейчас было, девушка быстро забралась в генеральский экипаж и уже оттуда посмотрела в мою сторону воистину царским взором. Вот чертовка!

– Ну, не буду вас больше задерживать, Сергей Викторович. Ждём вас к ужину в девятнадцать часов. Там и поговорим, благо есть о чём.

Стою, провожаю взглядом удаляющийся по Невскому экипаж и не замечаю ни струящегося вокруг меня народа, ни мнущегося на козлах извозчика, явно озабоченного непредвиденной задержкой.