– И никто не помешал?

– А кто помешает-то? Если все вокруг думали, что государь у вас на борту находится?

– А дальше-то что?

– Дальше… – задумался генерал. – О том не меня спрашивать нужно. Мы с вами сошки маленькие, нашего мнения никто и не спросит. Могу предположить, что с турками мы воевать продолжим. Вряд ли они успокоятся и просто так смирятся с потерей Босфора…

– А Австро-Венгрия?

– Без поддержки Германии они сами по себе ничего не значат. Там, – Джунковский кивнул головой на окно, в сторону Зимнего. – Ходят упорные слухи, что скоро и с ними перемирие подпишем.

– Осталось разобраться с союзниками…

– А вот здесь точно пусть без нас разбираются. Хотя, вы-то своё отдельное мнение по этому вопросу можете… Да что там можете, просто обязаны высказать!

– Хорошо, выскажу. Если возможность такая будет.

– Непременно будет. Кстати, нам пора выдвигаться! И не знаю, о чём вы там с отцом и дочерью Остроумовыми договаривались, – ехидно прищурился Владимир Фёдорович. – Только после встречи с Великим князем нам с вами придётся в Царское село ехать! Таково личное распоряжение Её Императорского Величества, Марии Фёдоровны… Желаете оспорить?

Последние слова Джунковский добавил, когда увидел мою реакцию на свою предыдущую фразу. А как мне ещё реагировать, если я Сергею Васильевичу слово давал? Так что ничего я не ответил генералу, промолчал. А настроение, и до этого пребывавшее где-то там, внизу, у плинтуса, в этот момент рухнуло вообще куда-то ещё ниже. На уровень городских подземных коммуникаций, так полагаю… Говорю же, и погода дрянная, и собаки с лошадьми повсюду гадят, и барышни глаз не радуют, и небо… А вот насчёт неба не надо! Небо- оно всегда отдельно и всегда небо!

К Остроумовым я всё-таки поехал. Со всеми этими встречами немного к назначенному времени припоздал, но посчитал возможным не откладывать визит и воспользовался приглашением. Да и заинтриговал меня Сергей Васильевич сильно.

Его Высокопревосходительство Владимир Фёдорович смилостивился над моим измученным сегодняшними встречами и разговорами организмом и доставил мою бренную тушку прямо к парадному подъезду дома Остроумовых. Деваться-то мне было некуда, пришлось посвятить генерала в свои вечерние проблемы. Так что ещё раз поблагодарил Владимира Фёдоровича за доставку, вылез наружу из ставшего за этот долгий затянувшийся день почти родным автомобильного кожаного нутра и выпрямился, расправил затёкшие от долгого сиденья мышцы. Поднял голову, посмотрел на ярко освещённые окна второго этажа. Ну и что, что шторы висят, свет-то всё равно через щели пробивается. Ну и музыка какая-то сверху доносится, заставляет не только меня прислушиваться, но и редких прохожих.

Поднялся, позвонил. Горничная дверь открыла, фуражку с перчатками приняла. Всё остальное (кобура с её содержимым и кортик) остались на своих законных местах. Глянул на своё отражение в ростово́м зеркале, поморщился. Китель на животе мятый, на брюках стрелки за день почти пропали – ещё бы, столько времени просидеть в автомобиле! Как-то не подумал я об этом. Судя по полупустой вешалке в прихожей, гостей в доме немного. Хоть это радует. Но всё равно, нехорошо-то как выходит, хоть разворачивайся да прочь иди…

Пришлось хотя бы одёжную щётку у девушки попросить, пыль дальних дорог с себя смахнуть. Ещё раз глянул в зеркало – сколько щёткой по кителю не ёрзай, чище он от этого не станет и мятые складки никуда не пропадут! Стыдоба… Чертыхнулся, про себя, конечно, сплюнул от раздражения, опять же мысленно, и забрал у горничной свою фуражку и перчатки, благо никуда она их пока не пристроила, так в руках и держала.