— Это птичье гнездо, Джулия, — сказала Диана.

— Бааа, — пропищала Джулия.

— Птицы живут в нем, так же как мы живем в своих домах. — Взяв Джулию за руку, она провела ее пальцами по сплетению веточек.

— Длиии, — сказала Джулия.

Свернув одну ладошку Джулии лодочкой, Диана вложила в нее яйцо. Оно было совсем маленьким, не больше крупного желудя. В кремовой скорлупе, с коричневыми и золотыми пятнышками. Пальцы Джулии сомкнулись вокруг яйца так, словно она пыталась защитить его.

— Там живет птичий малыш, — сказала Диана.

— Маа…

— Птенчик, — сказала Диана, вспомнив, как они втроем — Диана, Джулия и Эми — катались летом на грузовике. — Пушистое, писклявое крошечное создание.

Джулия склонила голову набок. Вытянув руку, она держала яйцо. Диана глядела на своего птенца, зажавшего в кулачке яйцо, и гадала, сколько поколений птиц вили гнезда в этом скворечнике, сколоченном ею для Алана, и сколько птичьих семей воспитывали свое потомство прямо у него на глазах.

— Маа, — сказала Джулия, опустив руку. Она устала. Ее голова поникла, подбородок уперся в грудь. Диана нежно забрала у нее яйцо. Она положила его обратно и затем отнесла гнездо к своему столу. Скворечнику Алана требовался мелкий ремонт, и пока сохла краска на предмете ее основной работы, она достала инструменты и принялась за дело.

Эми и ее маме теперь предстояло заново привыкать друг к другу. В первый день Эми вернулась из школы и, поднимаясь по ступенькам, ощутила знакомое напряжение в области живота. Дом будто ни капли не изменился. Сайдинг по-прежнему отставал по углам, возле клумб лежали те же разбитые цветочные горшки, а траву так никто и не подстриг. Но машины Бадди нигде не было видно, и этот факт вселял в нее надежду.

Пройдя внутрь, она нашла свою мать в гостиной с сигаретой в руке. Но, завидев Эми, она улыбнулась и, оставив сигарету в пепельнице, поднялась ей навстречу.

— Привет, мам, — сказала Эми.

— Как прошел день? — спросила ее мать.

— Хорошо, — ответила Эми. — Мне нравится наша учительница английского языка и литературы.

— Английский был моим любимым предметом.

— Мы читали мифы, — сказала Эми. По непонятной причине она нервничала, словно ей приходилось вести светский разговор с продавцом в магазине. Ее мама поставила на стол коробку печенья «Туинкиз». Она посматривала на нее, будто надеясь, что Эми с радостью набросится на сладости. Но у Эми так свело желудок, что она совсем забыла про чувство голода.

— Какой твой самый любимый миф? — спросила ее мама.

— Ну, тот, который об Орионе… — Произнеся это имя, Эми прикусила язык. Она оставила пса у Дианы. Не потому, что не любила его или не хотела брать с собой. Она знала, что для щенка воспоминания о ее доме будут слишком ужасны и наполнены присутствием Бадди и он не смог бы чувствовать себя здесь в безопасности. Пес и так уже многое вытерпел, а дни жизни в клетке и под кроватью закончились всего-то пару недель назад.

— Расскажи мне об Орионе, — сказала мама.

— Он был греческим охотником, — сказала Эми, — великой красоты и возлюбленным Артемиды. Но она ненароком убила его. Она так печалилась, что вознесла его на небо, вместе с его псом, Сириусом.

— Хочешь печенья? — спросила ее мать.