— Окончен бой, пришла домой, — входя в дом, сказала Люсинда Роббинс.

— Привет, мам, — ответила Диана. — Тяжелый день?

— Нет, дорогая, — сказала ее мать. — Просто я ощущаю приближение своего выхода на пенсию в июле, и мое тело начало обратный отсчет.

— И сколько осталось? — с улыбкой спросила Диана.

— Восемьдесят семь, — ответила Люсинда, направляясь к Джулии, чтобы поцеловать ее. — Здравствуй, любимая. Бабуля дома.

Люсинда присела рядом с Джулией. Большие ясные глаза Джулии осмотрели все — пройдясь по необработанным доскам, готовым игрушечным домикам и открытому окну, прежде чем остановиться на лице бабушки.

Диана стояла чуть поодаль и наблюдала. Люсинда была невысокой и худощавой, ее коротко подстриженные волосы — седыми, а одежда яркой: синяя блузка поверх красно-коричневых брюк. Ее длинное ожерелье из полированных агатов было куплено на уличном рынке в Мехико, в ее единственном совместном круизе с отцом Дианы одиннадцать лет назад — в год рождения Джулии и его смерти.

— Мааа, — сказала Джулия. — Бааа.

— Она называет нас, — улыбнулась Люсинда. — Мама и Бабуля.

— Правда? — спросила Диана, поразившись своему неверию.

— Да, — убежденно сказала Люсинда. — Конечно.

У Джулии была гиперчувствительная кожа, и Диана погладила ее белесые волосы так нежно, как только могла. На ощупь они были шелковистыми и тонкими. Они волнами спускались за уши девочки — подобно мягким светло-золотистым ручейкам.

— В возрасте Джулии у тебя были такие же кукурузного цвета волосы, — сказала Люсинда. — Шелковые и красивые. Теперь, скажи мне, что говорит Алан?

— Ох, мам. — Диана нервно сглотнула.

Люсинда схватилась за сердце.

— Дорогая?

Диана покачала головой:

— Нет, никаких плохих новостей, — сказала она. — То есть вообще без новостей. Ничего определенного, все по-старому.

— Она подросла?

— На одну восьмую дюйм.

— А это не много? — хмурясь, спросила Люсинда. — За такой короткий срок?

— Нет! — резко ответила Диана, хотя и не собиралась кричать. — Это не много. Это абсолютно нормально, мам.

— Хорошо, дорогая, — сказала Люсинда, приняв позу Будды, как это про себя называла Диана: прямая спина, безмятежный взгляд, руки сложены у подбородка, словно в молитве. Возможно, внутри у нее было то же смятение, что и у Дианы, только она его лучше скрывала. — Ты с ним не ссорилась? — спросила она.

— Ссорилась?

— С Аланом, — сказала ее мать. — На сегодняшнем приеме…

— Ну… — нерешительно ответила Диана, вспомнив выражение лица Алана в тот момент, когда они покидали его офис.

— Диана?

— Почему он мне так сильно напоминает Тима? — проговорила она.

— Ох, дорогая.

— Походки у них похожи, — сказала Диана. — Их голоса звучат одинаково. У Алана волосы темнее, но летом они светлеют. Он носит очки, но когда снимает…

— Внешнее сходство, — сказала Люсинда.

— Я и сама себе это говорю, — ответила Диана. — Я чувствую себя так плохо, постоянно злясь на него. Каждый раз, когда я думаю о Тиме, у меня ноет живот. Я лежу, не сомкнув глаз, ненавидя его за боль, которую он причинил Джулии, но главное — я ненавижу его за то, что он бросил меня.