― Хорошо, ― я согласилась.

Все что угодно, лишь бы удержать его от напрасного проявления героизма. Облегчение окатило меня, подобно прохладному бризу.

― Теперь иди. Увидимся позже.

Когда он отодвинулся, резкий свет ослепил меня, позволяя ярким лучам выставлять на обозрение тело. Только когда я услышала медленно удаляющийся стук обуви по бетонному полу, становившийся все тише, в глубине души я понимала, что ожидала спасения от него. Вот насколько я была испорчена, что хотела, чтобы он остался, даже если бы умер. Знаю, звучит абсурдно, но я надеялась, что он переживал настолько, чтобы любой ценой остановить это безумие. Трагедия Ромео и Джульетты никогда не была столь наполнена смыслом как сейчас. Будто мы предпочли драматичный финал, чем продолжать жизнь порознь. Чепуха, конечно. Ведь в действительности, я одна, и мне больно. Хотя я верила ему. Доверяла. Вот что трагично.

«Прояви ко мне хоть немного доверия», ― сказал он тогда.

Никогда не хотела впускать надежду, но она цеплялась, подобно виноградной лозе, высасывая из меня жизнь.

Первый удар пришелся на ребра, отдавая эхом, из-за царящей внутри пустоты. Второй отозвался в плечах. В качестве хорошей трепки обычно Карлос пинал меня. Ему так проще было поддерживать свои жизненные силы. Боль вопила о глупой-преглупой девчонке, позволившей себе надеяться, словно чего-то да стоит.

Лишь когда Карлос тяжело задышал, я поняла, что на этот раз все по-другому. Сегодня я умру, но хотелось бы поскорее. Я свернулась калачиком, не взирая, даже желая разозлить Карлоса еще больше. Конец близок. Боже, прошу. И тогда все прекратилось.

― Лео, ― до меня донесся щелчок. ― Иди сюда.

Я корчилась на полу, пробираемая дрожью, без возможности контролировать свое тело. Были моменты, когда я желала о смерти, когда была слишком слаба, чтобы что-то предпринимать. Жестокая ирония судьбы, водящая меня за нос.

― Составь ей компанию, ― произнес Карлос.

После короткой паузы Лео ответил.

― Она и так выглядит довольно потрепаной.

― Делай, что я, твою мать, говорю! ― грубо осадил Карлос. ― Сегодня все заделались критиками. Я знаю, ты хочешь порезать ее нежную кожу. Хочешь ее всю покрыть кровью. Я вижу это по твоим глазам. Помни, что я знаю тебя, Лео. Сделай это сейчас же. Я жду.

Звук трения кожи о ткань означал, что ремень Лео покинул его брюки. Он хорошо противостоял своей садисткой стороне, но сейчас я предстала перед ним, как бесплатный бар для алкоголика. Слова Карлоса разожгли его натуру. Я не могла больше смотреть на это. У меня и так не было сил повернуть голову в его сторону.

Удар, затем другой. Вся процессия ощущалась так, словно меня протащили по полу и швырнули, и теперь я задыхалась, но оставалась неподвижной. Я поняла это по луже крови в купе с другими сомнительными жидкостями, которая увеличивалась в размере. Все так, как и сказал Карлос ― разорванная кожа, разбрызганная кровь.

― Я иду на встречу, ― произнес Карлос. ― Повеселись с ней. Можешь не торопиться, но потом избавься от нее.

Он склонился надо мной, и улыбка озарила его лицо.

― Ты же знаешь, я солгал. Он был тем, кто выдал вас обоих. Слишком интересовался тобой, затраханной шлюхой.

Тот, кто выдал нас обоих. Каждого из нас, будто он узнал наши секреты, а не только мои. Должно быть, изумление проступило на моем лице даже сквозь синяки, потому что он рассмеялся.

― Не волнуйся, cara(прим.: с итал. «дорогая»), ― прошептал Карлос ― он заплатит за это.

И после дверь захлопнулась, оставив меня на милость Лео.

Глава 10

Ремень рухнул прямо перед моим лицом.

― Слава Богу, он ушел, ― произнес Лео.

Хриплость в его голосе звучала не от напряжения. Он мог без устали избивать человека голыми руками в течение часа. Может, появившаяся тональность от чувства вины, но, полагаю, скорее от возбуждения.