Эпилог

– Умоляю тебя, Илона, постарайся сосредоточиться. Дыши глубже, как велела сестра. – Петер, стоя у распростертого на столе тела жены, чуть не плакал. – Не ругайся, а дыши, дыши…

Илона скосила в сторону мужа помутневшие от боли глаза.

– Тебе легко говорить, – с трудом пробормотала она. – Попробовал бы сам. А у меня уже нет никаких сил. Нет, лучше уж умереть…

Она так вцепилась в его руку, что Петера охватила паника. Врачи уверяют, что все идет нормально, что для кесарева сечения нет показаний, но… А что, если они ошиблись? Вот и боли нарастают. И это несмотря на то, что бедняжке уже дважды делали укол.

Илона снова застонала, и он в ужасе склонился над ней.

– Позвать акушерку? Или врача… Отвечай, что ты молчишь!

Илона заметалась по столу.

– Нет. Да. О, Боже, да! У меня потуги, Петер… Я чувствую ребенка! Он выходит… выходит! – отчаянно вскрикнула она.

Ответом ей был крик, почти вопль Петера. Он изо всех сил нажал на кнопку звонка.

Никого! И в коридоре тихо, точно в могиле. Провалились они сквозь землю, что ли?

Илона снова вскрикнула – низким, страшным голосом – и он, понимая, что надо что-то немедленно предпринять, быстрым движением сорвал с ее живота простыню.

Зрелище, представшее его взгляду, заставило Петера пошатнуться, но уже через секунду он снова открыл глаза.

– Все в порядке, Илона. – Стоило ему произнести эти магические слова, как страх исчез, уступив место холодной решимости. – Только не опускай ноги и перестань тужиться. Спокойнее, все идет нормально.

Окажись сейчас в палате кто-нибудь из посторонних или просто незнакомый человек, у него не возникло бы и тени сомнения в том, что этот крепкий, рослый мужчина занимается делом, которое знакомо ему, как собственные пять пальцев.

– Умница. – Капельки пота застилали глаза, щекотали щеки, но ему некогда было смахнуть их. – Вот уже головка показалась. А теперь и плечико…

Еще один истошный крик… и роженица откинулась на подушку, широко и беззвучно открывая рот.

Петер отшатнулся – маленький комочек человеческой плоти, красный, сморщенный, скользкий, барахтался на простыне.

В эту самую минуту в палату влетели врач с акушеркой.

– Ну… Как дела?

Одного взгляда на новорожденного оказалось достаточно, чтобы убедиться, что все самое страшное уже позади.

– Стремительные роды. И мать, кажется, в хорошем состоянии. Поздравляем с сыном, господин Адлер! Извините, но в соседней палате дело обстоит гораздо хуже. Нам надо туда вернуться… А он у вас молодец, госпожа Адлер, настоящий мужчина!

Давно Петер не испытывал такого удовольствия от чужой похвалы. Но стоило двери закрыться за врачом и акушеркой с младенцем на руках, как голова у него закружилась, и он опустился на стул, стоящий возле стола.

– Ты слышала, дорогая? У нас прекрасный мальчик.

Слезы брызнули у нее из глаз.

– Это чудесно, – едва выдавила она сквозь рыдания. – А ты… Ты был просто великолепен.

Петер приосанился.

– Я делал только то, что нужно, дорогая.

– Нет, нет, ты сделал гораздо больше. За какого прекрасного человека я вышла замуж!

– Перестань, Илона, а то я совсем задеру нос… А вот и маленький Адлер. Хочет, должно быть, поближе познакомиться с мамочкой. Могу я его подержать?

Акушерка – высокая полная дама – важно кивнула головой.