— Вполне возможно, я вообще замуж не выйду. — Клэр пыталась снизить накал страстей. — А если и выйду, то практически ни один англичанин не рассчитывает жениться на нетронутой девушке. Тем более моего возраста. Так что можешь не мучиться сознанием вины.

Несколько секунд Маркос молчал, потом заговорил — уже совсем нейтральным тоном:

— Значит, пока ты тут, нам нет причин отказываться от наслаждения, которое мы способны дарить друг другу?

Еще как есть, подумала Клэр. А то как бы не увязнуть еще сильнее. Однако с языка ее слетела совсем иная фраза.

— Решительно никаких. Кстати, ты заметил, что Олимпия уже начала нас подозревать? Глядела на нас, как коршун на воробьев.

— А тебя это волнует?

— Я думала, тебя волнует. Лицо Маркоса застыло.

— Я не отчитываюсь в своих поступках ни перед кем, кроме себя самого. И если Олимпия тебя хоть словом обидит, немедленно сообщи мне.

Похоже, Олимпия прекрасно умеет обходиться и без слов, подумала молодая женщина.

Автомобиль остановился у дома. Клэр собралась вылезти, но Маркос задержал ее.

— Нам надо кое-что обсудить, — произнес он с очень серьезным видом. — Первое и самое главное…

Однако договорить ему не удалось. Из дома навстречу им вылетела Олимпия. Лицо ее было мрачнее грозовой тучи, глаза сверкали от гнева. В руках она держала длинный белый конверт.

— Что это еще за штучки? — даже не переведя дух, напустилась она на гостью.

5

Клэр чуть не потеряла дар речи от возмущения.

— Как вы посмели рыться в моих вещах!

— Что случилось, Олимпия? — изумленно спросил Маркос.

Та разразилась длинной тирадой по-гречески. В быстром потоке слов Клэр различила лишь имя своего отца. Она не смела поднять глаз на Маркоса.

— Думаю, нам лучше войти в дом, — наконец произнес он, прервав сестру.

Выйдя из машины, он распахнул дверцу перед замершей от стыда и страха Клэр. Глаза его испытующе остановились на ее лице.

— Идем.

Поднимаясь по ступенькам между Маркосом и Олимпией, бедняжка чувствовала себя изобличенной преступницей. Маркос пропустил своих спутниц в библиотеку и плотно закрыл дверь.

— Во-первых, — начал он по-английски, — я хочу сам взглянуть на содержимое конверта.

Олимпия протянула ему вещественное доказательство, метнув на Клэр убийственный, точно удар кинжала, взгляд черных ненавидящих глаз.

— Наверняка подделка, — заявила она.

— Увы, нет, — вынуждена была возразить Клэр. — Подлинник.

Маркос взглядом заставил ее замолчать. Открыв конверт, он внимательно изучил сначала фотографию, а потом и брачное свидетельство. Губы его зловеще сжались. И Клэр ничуть не удивилась, что в глазах его появился лед.

— Кто ты? — коротко спросил Маркос.

— Никос Стефанидес был моим отцом, — признала она.

— Вы нам сказали, что ваш отец из рода Малаветисов, — вставила Олимпия. — Из Фив.

Клэр беспомощно пожала плечами.

— Я солгала.

— Зачем? — Голос Маркоса звучал резко, все его поведение разительно переменилось.

— Ну… так было проще.

— Проще?

— Я не была до конца уверена, что вы именно те самые Стефанидесы, которых я ищу.

— Могла бы спросить.

Клэр отчаянно искала слова, чтобы все объяснить.

— Духа не хватило. Подумала, вы решите еще, что я просто-напросто добиваюсь отступного… Денег, — уточнила она, видя, что Маркос недоуменно свел брови.