Назначить эту встречу оказалось несложно: в рабочее время Гаврилов находился в офисе компании, он и накануне встречался с Артемом Мельниковым поздним вечером. Естественно, он был удивлен, он не сразу понял, о чем вообще говорить с психологом. Но Форсов невозмутимо объявил, что его наняли для консультаций по делу Клары Сафроновой – нашелся человек, который хочет, чтобы те события снова расследовали. Это Гаврилова определенно привлекло, и он назначил время.

Собственного здания у логистической компании не было, дело обошлось арендой. И даже тут не требовался весь офисный центр, хватало одного из этажей. Адрес Гаврилов выбрал на окраине, однако это не было показателем недостатка средств: тому, кто часто разъезжает по складам и стоянкам, не нужна дорогая недвижимость в центре, это, с учетом бесконечных пробок, больше похоже на выстрел себе в ногу.

Здание, которое в итоге предпочел Гаврилов, было не примечательным, не откровенно дешевым, но и не дорогим. Тут было много этих «но»: парковка охраняемая, но сонными, мало на что обращающими внимание охранниками. Внутри чисто, но ремонт не помешал бы еще год назад. В соседях известные уважаемые фирмы, но не центральные подразделения, а филиалы. Оставался открытым вопрос: Гаврилов намеренно скрывал богатство или богатства не было? Хотя, опять же, он мог много лет откладывать деньги на месть.

Николай Гаврилов принял профайлера в своем кабинете. Помещение было просторное, в угловой части здания – это обеспечивало панорамные окна, дающие много света даже в самый пасмурный день. Однако в целом обстановка на роскошную не тянула: стандартная мебель, компьютер устаревшей модели. Личных вещей очень мало, но есть сувениры с разных континентов – и есть фотографии на стенах, напоминающие о многочисленных путешествиях Гаврилова. Семейных снимков не было вообще.

Форсов знал, что его собеседнику шестьдесят девять лет, но выглядел Гаврилов намного старше. Не плохо, нет, и до дряхлости ему было далеко, напротив, его движения оставались уверенными, чувствовалось, что он то ли ходит в тренажерный зал, то ли активно занимается спортом. Однако многочисленные путешествия по странам с экстремальным климатом сказались на коже: морщины и пигментные пятна будто боролись друг с другом за каждый сантиметр того, что больше всего напоминало опасно тонкий пергамент, на многих участках провисали заметные складки, кое-где сильно вздулись вены. К тому же Гаврилов зачем-то отчаянно пытался сохранить остатки сильно поредевших волос – он отращивал длинные пряди и с помощью воска закреплял их на лысине. Если он думал, что это делало его моложе, то напрасно.

Он наблюдал за Форсовым настороженно, однако само это мало о чем говорило. Есть ли ему что скрывать? Да конечно – с учетом недавней находки Гарика. Большой вопрос в том, связано это со смертью Клары или нет.

– Почему за это дело снова взялись? – хмуро спросил Гаврилов. – Я думал, его признали несчастным случаем.

– Пока оно таковым и остается. Для того, чтобы устроить полноценный пересмотр, нужны веские основания. Именно поэтому им занимаются консультанты, а не полиция. Мы опрашиваем всех, кто был знаком с этой семьей.

– И как?

– Есть основания для подозрений. Сам Вадим Мельников, разумеется, все отрицает. Но мы должны учитывать, что он стал бенефициаром смерти Клары: он получил полный контроль над ее компанией. Мы также побеседовали с Мариной Маякиной, и она убеждена, что именно Вадим виновен в произошедшем.

– Ну, Маринка вам явно романтики наплела какой! – рассмеялся Гаврилов. – Но на самом деле вы мыслите в верном направлении: выгода и только выгода.

– Он уволил вас, не так ли?

– Да как только умостил свою задницу на кресло Клары! Причем он готовился к этому… он ко всему готовился.