Но это в деле о теракте. Оно не было единственной темой, которую Матвей хотел обсудить.

– Что по Гарику? – невозмутимо спросил он.

Он не собирался снова срываться – но не собирался и отступать. Форсов, похоже, ожидал этого, хотя все равно укоризненно покачал головой. Таиса заметно напряглась, вся обратилась в слух, даже дыхание, кажется, задержала, хотя в этом не было никакого смысла.

– Я могу рассказать тебе только ту версию, которой придерживается сам Гарик. Своей у меня пока нет, и я не уверен, что его версия неверна.

– Начнем с этого.

– В декабре Александр Дембровский попал в аварию, – сообщил Форсов. – С его любовью к высоким скоростям, это вполне предсказуемо.

– И не первый раз уже, – напомнил Матвей.

– Да, но раньше ему удавалось легко отделаться, и это мало чему его научило. Сейчас, думаю, тоже не научит, однако от очередных гонок он временно застрахован – он сломал ноги и только недавно начал реабилитацию. С учетом его возраста и болезни сердца ситуация показалась семье очень серьезной.

– Вряд ли это мнение разделял сам Александр, – пожал плечами Матвей. – И при чем тут вообще Гарик? Его отсутствие в палате сделало для здоровья его отца больше, чем присутствие.

– Гарик тоже так считает, да и Александр, думаю, с вами солидарен. К сожалению, это мнение не разделила Фрейя. Активно не разделила.

– Кто бы сомневался.

– Она сочла, что Гарику следовало вместе с ней регулярно навещать Александра, читать лекции об опасностях нарушения скоростного режима и уговаривать вести себя адекватно. Гарик всего этого не делал – потому что в его случае это по большей части было бы лицемерной клоунадой. Фрейя восприняла это как оскорбление. Она выставляет главной проблемой то, что Гарик не был с отцом, но Гарик предполагает, что дело в нарушении приказа как такового.

Матвей все ждал, когда в разговор встрянет Таиса и уточнит, кто же такая Фрейя. Однако Таиса благоразумно помалкивала, она не отрывала глаз от того, кто брал слово, и даже как будто пыталась вжаться поглубже в кресло, чтобы о ней забыли и продолжили разговор.

Форсов и не собирался отмалчиваться:

– Наказать Гарика за неповиновение Фрейе невозможно, поэтому она решила подставить его. В тот день она заманила его в бар – якобы обсудить состояние отца. Но сама она не пришла, а Гарик вскоре почувствовал себя плохо. Судя по тому, как быстро прибыла туда полиция, целью Фрейи было втянуть его в скандал, как вариант – отправить за решетку, и он вынужден был бы просить о помощи отца, чтобы не нарваться на серьезный срок. Вот во что верит Гарик.

– А что думаете вы?

– У меня не было времени толком обдумывать это, – признал Форсов. – Я был сосредоточен на теракте. Но в целом, с учетом характера Фрейи, так могло быть.

– Нет, – покачал головой Матвей.

– Нет? Вот так просто – и, следовательно, я ошибся столь очевидно?

– Не очевидно. Я согласен с тем, что Фрейя эгоистичная, злобная, вспыльчивая и едва ли адекватная. Но у нее есть еще одна черта, которая здесь должна была сыграть решающую роль: Фрейя чертовски ленива, а для того, чтобы устроить этот фестиваль с накачиванием наркотиками и полицией, нужно было здорово напрячься. Она напрягается, только если есть выгода для нее. Думаю, в том, что Гарика понесло не в ту степь, виноват отчасти я.

– Ты? – удивился Форсов. – Ты-то здесь при чем?

– Мы так и не обсудили недавнее происшествие с Ксаной.