Когда она пришла, ей указали, что Лина занимается «желтым залом». Таиса не стала уточнять, что это такое, она считала, что окружение не так уж важно. Она пришла сюда непростой разговор вести, а не по сторонам оглядываться! Однако, когда она добралась до нужного помещения, она против воли застыла в дверях, завороженная открывшимся перед ней зрелищем.

Она никогда в жизни не видела столько мимоз. Собственно, ее знакомство с этими цветами ограничивалось теми развалами, которые появлялись в городе накануне восьмого марта. Но там экзотические цветы выглядели не слишком презентабельно: сваленные грудами, сбившиеся, уже чуть подсохшие.

Здесь же оказались собраны совсем другие мимозы – то ли доставленные рекордно быстро, то ли какого-нибудь особенного сорта, Таиса не знала наверняка. Она просто видела, что ветви крупные и упругие, пока что и не думающие поддаваться увяданию, а цветы как на подбор пушистые, безупречно круглые, похожие на маленькие солнышки. Таиса даже решила бы, что они искусственные, если бы не дурманящий медовый аромат, заполнивший просторный зал. Пожалуй, такой сильный запах не все гости оценят, но Таисе он нравился.

– Волшебно, правда? – прозвучало рядом с ней. – Хотелось создать цветочную сказку… Почему все думают, что сказки нужны только детям?

Лина Дембровская сумела подойти к ней незаметно. Это было несложно: Таиса как раз разглядывала завораживающее переплетение желто-зеленых ветвей у самого потолка.

На фотографиях мать Гарика выглядела удивительно молодой для своих пятидесяти восьми, ухоженной, наделенной безупречным чувством стиля. Но Таиса знала, что фотографии могут изобразить что угодно, особенно постановочные, ей куда любопытней оказалась реальность. И в этом случае реальность не подвела: Лина была именно такой. Для работы в зале она выбрала джинсы и свободный свитер, светлые волосы собрала в небрежный пучок, накрасилась так безупречно, что казалась ненакрашенный, и в целом выглядела куда более юной и свежей, чем ее сорокалетняя дочь.

Причем если в художнице сразу чувствовалось нечто опасное, настораживающее, чуть ли не хищное, то Лина мгновенно располагала к себе. Хотя Таиса допускала, что эффект создается за счет сходства с сыном: Гарику она доверяла, и это доверие невольно распространялось на его мать.

– Это очень красиво, – искренне оценила Таиса. – Но еще столько дней до бала… Разве они не будут сыпаться?

– Все сразу – нет. А если и упадет пара мягких соцветий… Разве так будет не лучше?

– Я думала, мимозы быстро засыхают…

– Эти стабилизированные.

– Тогда получилось идеально.

– Благодарю. Мы можем побеседовать тут или выйти, некоторые девочки говорят, что от запаха у них кружится голова. На балу это, кстати, проблемой не станет – будут и другие залы.

– Меня вполне устраивает этот, – улыбнулась Таиса.

У двери они все же не остались, здесь продолжались работы. Лина отвела гостью в сторону, в дальний угол зала, туда, где пока хранилась мебель, которую позже полагалось расставить вдоль стен. Таиса устроилась на белом металлическом стуле, накрытом пледом, Лина села напротив, теперь их разделял лишь маленький круглый столик.

Никакой настороженности в старшей женщине не чувствовалось. Даже при том, что Таиса не объяснила толком, что ей нужно, Лина оставалась расслабленной – как человек, которому нечего скрывать.

– Можно на ты обращаться? – уточнила Лина.

– Да, конечно.

– И ко мне тоже так можно, мне это ближе, я «выканья» слишком много наслушалась за свою жизнь, пока была «миссис посол»! Значит, ты пришла поговорить об Ингваре?

Непривычное имя резануло слух.