Я недостоин ее. Вообще не стоило сближаться с ней. Зачем я сделал это? Почему вдруг решил впустить в свое сердце? Как так вышло, что полюбил ее?

Рву на голове волосы от отчаяния, потому что ну это просто охренеть. Лежу в постели, где занимался любовью с женой, и думаю о любви к другой девушке.

Но правда в том, что я и в самом деле ее люблю. Люблю…

Снова издаю крик в подушку. Вибрации оглушают. Легкие насыщаются болью.

– Не ожидал тебя найти здесь, – вдруг раздается чей-то голос.

Моя первая мысль была, что со мной разговаривает ангел, ведь я умер от нехватки воздуха. К сожалению, я все еще жив, и этот голос мне слишком хорошо знаком.

Неохотно вытаскиваю свое лицо из подушки – буквально – и устало смотрю на дверной проем. Там, прислонившись к косяку, стоит Сэм. На нем фланелевая рубашка темно-серого цвета и брюки в тон. Его волосы слегка взъерошены, а седина на висках кажется еще ярче из-за света лампы возле него. Взгляд его зеленых глаз направлен прямо на меня. И я вижу… его усталость.

– Ты не лежишь пьяный на кладбище. Прогрессируешь.

Тяжело сглатываю, не зная, что говорить. Так и лежу на локтях над подушкой, смотря прямо перед собой.

– Если ты хочешь, чтобы я начал думать, что у меня маразм в шестьдесят два, то еще пару минут разговоров с самим собой, и так и будет.

Меня радует, что он шутит, но я не могу выдавить из себя даже вымученную улыбку. Я просто хочу закрыть глаза и умереть. Разве я многого прошу?

С губ Сэма срывается громкий выдох, а затем он медленным шагом направляется ко мне. Разместившись на краю кровати, он упирается локтями в колени и сцепляет руки в замок.

– Мне звонила Эбби. Она волнуется, и это плохо, ведь она только-только родила. Ты мог хотя бы ей сообщить, где ты.

Издаю стон отчаяния, в очередной раз ругая себя за свой эгоизм, и снова падаю лицом в подушку.

Вместо того, чтобы сейчас быть с сестрой и своей племянницей, я лежу здесь и думаю о том, что натворил. Я гребаный эгоист. Хочется закричать. Вновь. Громко. Выкричать всю боль.

Крепкая ладонь отца Лизы ложится на мое плечо, и я начинаю рыдать. Да, я взрослый мужик, который то и дело плачет. От всхлипов сотрясается тело.

Как же я себя ненавижу.

– Сынок… – Сэм крепче сжимает мое плечо.

Нахожу в себе силы успокоиться и оторваться от подушки. Алкоголь все еще бурлит у меня в крови. Но он ни на каплю не помогает мне забыться.

– Будь у вас машина времени, что бы вы изменили в прошлом, Сэм? – выдавливаю из себя.

– Ничего, – уверенно произносит он на выдохе.

– В каком смысле? – Я вскидываю брови.

– Эштон, все события, которые подбрасывает нам жизнь, предназначены нам судьбой. Этого не изменить. Сколько бы раз ты ни пытался что-то сделать иначе, ты всегда будешь приходить в одну и ту же точку. Просто разными способами.

– Это чушь, – выплевываю я.

– Это жизнь.

– Какая же это жизнь? – срывается с губ крик. – Если Лизы нет здесь. Нет.

– Она здесь. В твоем сердце. И в моем, Эштон.

Я резко подрываюсь с постели и провожу ладонями по лицу. Затем зажмуриваюсь, все еще чувствуя Лизу повсюду.

– Я думал, что мы все обсудили, пока ты был в Греции. Как у тебя с той девушкой?

Тяжело сглатываю. От волнения и ненависти к себе в ушах появляется гул.

– Я с ней переспал, – говорю с отвращением, но мой голос звучит так тихо…

– Ты ее любишь?

Резко поворачиваюсь к нему, бегло изучая его абсолютно спокойное лицо. Как можно вот так реагировать на то, что я сказал, когда я женат на его дочери?!

– Вам нужно показаться психиатру, Сэм, – с ужасом произношу я.