– Да, я помню, – отозвался дядя Вирдж. – А еще я помню, что он потратил на решение твоей проблемы около трех недель, в то время как ты угробил на решение его проблем полтора месяца. И, надо сказать, конца-краю этому не видно. Такое положение дел не кажется мне очень честным.

Джек должен был признать, что это и вправду выглядело не очень честным. Тем более что Дрейкос, выполняя свою часть сделки, не впутывался ни во что, столь же неприятное, как то, во что впутался Джек, выполняя свои обязательства, – сначала став для этого наемником, а теперь и рабом.

И дракон не спорит с этим, внезапно понял Джек. Он просто молча ждет конца дискуссии. Ждет, когда Джек примет решение.

Мальчик скривил губы. Как ему все это осточертело! Осточертело до смерти! И дядя Вирдж прав, как ни посмотри. Даже если он сумеет вытряхнуть из компьютера нужные сведения, неужели они с Дрейкосом смогут вдвоем справиться со всеми плохими парнями?

Дядя Вирдж говорил о том, что честно и что нечестно. Джек знал: Дрейкос на его месте оперировал бы такими понятиями, как «правильно» и «неправильно». Сдержать обещание – это правильно, а выглядит такая сделка выгодной или нет – не важно.

Но в данный момент ни один из этих аргументов не стоил для Джека и выеденного яйца. Только одно казалось ему важным – он вытерпел две недели в рабстве, и он не допустит, чтобы эти две недели пропали даром. Разверзнется ли ад, начнется ли наводнение, нагрянет ли межзвездная налоговая полиция, он все равно получит то, за чем сюда явился.

Пусть провалится к дьяволу честность! Этика благородного воина к'да может идти еще дальше! На кону теперь – профессиональная гордость Джека.

– Что ж, жизнь никогда и не задумывалась как честная штука, – сказал мальчик дяде Вирджу. – И у меня есть еще парочка идей, которые я хочу испытать.

– Джек, парень...

– А ты тем временем, может, кое в чем пособишь? – перебил его Джек. – Посмотрим, что сможешь ты откопать о бруммгианских операционных системах сорокалетней давности.

Дядя Вирдж вздохнул.

– Как хочешь, – сказал он. – Но я настоятельно, крайне настоятельно советую тебе передумать. Как только тебя начнут готовить к продаже, шансы на то, что ты оттуда выберешься, начнут быстро уменьшаться.

– Об этом я не беспокоюсь, – ответил Джек, желая, чтобы это было правдой. – Послушай, у меня нет сейчас времени. Поговорим позже.

Он выключил комм-клип и вернул его в тайник в подошве ботинка.

– Закончился очередной раунд регулярного, происходящего дважды в месяц, спора с дядей Вирджем на тему «а не стоит ли бросить это дело», – комментировал Джек, закрывая тайник. – Не знаю, почему мы должны снова и снова ходить по кругу.

– Этические проблемы не относятся к тем, что можно разрешить раз и навсегда, – сказал Дрейкос. – Человек должен принимать подобные решения каждый день. А иногда и по нескольку раз на дню.

– Наверное, – сказал Джек. – Но такое времяпрепровождение кажется мне пустой тратой огромной энергии.

– Не совсем так, – ответил Дрейкос. – Каждый раз, когда ты делаешь трудный выбор, ты становишься сильней и решительней. Ты учишься храбро встречаться с еще более трудными ситуациями.

– Отлично, – проворчал Джек. – Если ты сделаешь трудный выбор, в следующий раз перед тобой встанет еще более трудный.

Дрейкос помолчал.

– Дерево на тихой прогалине сломается под спокойными дождями, – наконец пробормотал он, – но дерево, которое растет на обдуваемом ветрами берегу, сможет выдержать ураган.