– Твое имя, – начал он, стараясь говорить как можно непринужденнее и спокойнее, отказываясь задумываться о том, каковы могут быть последствия ошибки, – твое имя – Кантра йос-Фелиум, наследница Гарен. Ты – владелица корабля «Танец Спирали» и лучший пилот из всех, кого я видел и о ком слышал за все годы моей солдатской службы…

17. «Танец Спирали»

Кантра постепенно просыпалась. Привычные и обычные звуки ее корабля успокаивали слух. Только, сообразила она, когда сон стал рассеиваться, ей ведь не следовало находиться на «Танце», так ведь? Разве ей не надо быть на Землетумане, готовя последние документы и завершая красивую керамическую вышивку, которая превратит Джелу в кобольда?

Ее горло судорожно сжалось, и она повернулась на койке, пробудив неожиданный хор всевозможных неприятных ощущений и боли.

«Все прошло плохо», – подумала она, и ее тревога перешла в панику. Она поспешно попыталась вспомнить, насколько плохо все пошло и когда, и какой сейчас день. Если она потеряла Джелу…

Она резко вздохнула, усилием воли прогнала панику и попыталась вспомнить, что именно произошло – без всякого результата. В памяти зияла ноющая дыра, словно от выбитого зуба, только во много раз хуже. У нее перехватило дыхание. О Глубины! Если она напилась или накачалась наркотиками до того, что потеряла память… Все было очень плохо, когда умерла Гарен. Можно предположить, что все будет гораздо хуже, когда Джела…

Она сделала еще один вдох, а потом еще один, жестко заставляя себя успокоиться. «Ладно, – подумала она, – если не получается вспомнить, что именно пошло не так, что тогда можно вспомнить?»

Она совершенно ясно помнила, как совершила посадку в порту Землетумана и, как положено, зарегистрировалась у начальника порта.

Она помнила, как сняла квартиру, заплатив хозяину за местные полгода.

Она помнила, как вернулась на корабль и с трудом запихнула Джелу в пространство между настоящим и фальшивым дном небольшой грузовой тележки и прошла через контроль. Она особенно ясно помнила, как охранник перебирал каждую вещь и дважды просматривал документы, которые она сфабриковала, чтобы объяснить наличие дерева, а потом позвал кого-то выше по цепи мозгов, чтобы просмотреть их в третий раз и пропустить ее. И как она ожидала возмущения Джелы, что целую вечность она его везла в безопасное место – на снятую квартиру, – чтобы наконец-то убрать фальшивое дно и его выпустить. Но он не возмущался, хотя, похоже, был рад снова получить возможность двигаться.

Что еще?

Она вспомнила, как он пытался сканировать башню Озабэй с улицы – и как наконец признал, что это сделать невозможно.

Она помнила, как составляла документы и сертификаты из воздуха и звездной пыли.

Она помнила, как разделила с Джелой немалое наслаждение, а потом встала с постели, пока он продолжал спать.

Она помнила, как дрожала, словно новичок, перед тем, что необходимо было сделать, и как приняла дар дерева и погрузилась в транс.

И она помнила, как очнулась в своей каюте на «Танце», с ушибами, сотрясением мозга – и готовая заново испугаться.

Постой… Нет. Она помнила Веральта, из того самого милой памяти института Танджалир: он размахивал ножом у нее перед носом и рассказывал ей, как убил Гарен.

Настолько нелепое воспоминание, что приходилось списать его на лихорадочный бред. Но, проклятие, она не собирается оставаться в койке под сетью, словно ребенок, который ждет, чтобы ему принесли чай и свежие новости!

Она открыла глаза в уютно-знакомой каюте, убрала сетку, сбросила одеяло и с должной осторожностью встала на ноги.