– На Землетумане действуют очень строгие правила относительно генетических конструктов, – сообщил он странствующей ученой тэй-Нордиф. – Недостаточно просто декларировать: требуется, чтобы наше учреждение осмотрело, обследовало и лицензировало всех и каждого из прибывающих конструктов. – Он строго посмотрел ей в глаза. – Это – мера защиты населения, ученый. Я уверен, что вы не пожелали бы иного.

По лицу ученой было совершенно очевидно, что она пожелала бы иного, но не настолько глупа, чтобы это высказать. Вместо этого она молча наклонила голову.

– Безопасность населения, разумеется, приоритетна, – согласилась она. – Вы найдете подробные родословные для растения и для кобольда в дополнении к плитке.

– Конечно, – снова повторил он и указал на считыватель. – Это займет всего несколько секунд.

Ученая вздохнула.

– Понимаю, – сказала она.

Он наклонился к считывателю и быстро узнал, что растительная единица была подарком от мастера агрономии Пантеры вас-Шалер с Шинто, преподнесенным странствующей ученой тэй-Нордиф в знак «продолжающегося роста нашего духовного родства, которое навсегда останется одной из главных радостей моей жизни». Мастер приложила ДНК-карту для образца и сертификат неядовитости. Программы подтверждения на его считывателях сообщили о подлинности обоих документов: они содержали многочисленные перекрестные ссылки на файлы Агрономического всепланетного общества Шинто.

«Это, – подумал начальник порта, – что касается растительной части ее свиты». Он снова склонился к считывателю.

Генетический конструкт класса «рабочий», Джела, также был подарен мастером вас-Шалер, чтобы «транспортировать знак нашего родства и выполнять иные услуги, которые могут быть полезны или приятны бесценной сестре моей души».

Начальник порта поднял взгляд.

– Землетуман требует, чтобы на всех мобильных конструктах были установлены ингибиторы.

Ученый подняла изящную руку.

– Прошу прошения, – проговорила она. Повернув голову, она приказала кобольду: – Джела! Осторожно поставь растение на пол и подойди к конторке!

Существо подчинилось с тупой неспешностью, которая подтверждала его принадлежность к классу «рабочий». Его шаги громко и размеренно стучали по полу.

– Покажи свой ингибитор! – потребовала ученый. Большие неловкие руки поднялись и расстегнули кожаный воротник, открывая толстую шею и поверхность широкой безволосой смуглой груди. Вокруг шеи и по груди шли причудливые узоры, которые на первый взгляд казались татуировкой, но на второй и более внимательный оказались керамическими нитями, впряденными в кожу кобольда.

Начальник порта подался вперед, вытянул руку и провел кончиками пальцев по перевитым нитям. Неровная поверхность царапнула его пальцы.

– Понятно, – сказал он и выпрямился, хмуря брови.

– В чем проблема? – осведомилась странствующий ученый тэй-Нордиф спустя мгновение. – Заверяю вас, сударь, что я никоим образом не хочу подвергать опасности жителей Землетумана.

Начальник порта вынужден был признать, что это звучит хорошо, однако у него было чувство, что она немедленно перестанет заботиться об общественной безопасности, если ее кобольда конфискуют или потребуют от нее переоборудовать его в мастерских порта. И он не стал бы ее винить, поскольку оба варианта требовали таких расходов, на которые вряд ли готова пойти возвращающаяся странница. Кроме того, информация, предоставленная ее покровительницей, ясно говорила, что кобольд и растение считаются одной единицей, в которой наибольшую ценность представляет собой растение.