«Основная наша проблема – взаимодействие с культурой, в традициях которой игнорировать все, кроме Центра. И уверенность в том, что обычаи Центра – лучшие из всех возможных, – прошептал из его памяти голос Кантры. – Многое из того, что ты увидишь, покажется бессмысленным – и необязательно будет рассчитано на выживание. В Центре самое важное – это престиж. Если что-то можно доказать, изящно умерев в точно рассчитанный момент, то именно такой выбор сделает благовоспитанный житель Центра, спокойно и не задумываясь».

Он понимал, сидя сейчас на цепи, что эти ограничения потребовались из-за какой-то глубоко внедрившейся культурной необходимости, что цепь по большей части играет роль символа. Что именно этот символ может означать для обычного жителя Центра, он не брался гадать, не располагая достаточной информацией. Но даже обычному серийнику хватило бы ума не пытаться снять оковы (в отсутствии чрезвычайных обстоятельств).

«Сколько времени нужно для того, чтобы показать уравнение?» – подумал он, снова возвращаясь в состояние тревоги. А что, если он ошибся в доказательстве? Единственная проверка, которую он прошел, была сделана Кантрой, которая, конечно, знала математику. Однако она только недавно столкнулась с основными положениями теории декристаллизации и, хотя показала себя очень способной ученицей, не провела последние пять лет с этими цифрами, которые бы плели в ее снах вероятности и предположения.

Он и сам не был новичком в обманах, уловках и бумагах, созданных специально для подтверждения выдуманных причин, по которым его должны были бы принимать в таких местах, о которых ему даже и знать не следовало бы. Более того, он уже давно подозревал, что Кантра йос-Фелиум довольно свободно обращалась с предписаниями начальников порта. Но то, чему он удостоился быть свидетелем… это было нечто совершенно уникальное. Он удостоился видеть произведение искусства и, оглядываясь назад, понимал, что тут было нечто общее с танцами. Создать новую ткань реальности, которую зрители сочтут не только достоверной, но и предпочтительной по сравнению с истинной.

Она подделала бумаги, работая с похвальной осторожностью. Она подделала плитки с данными – это было несколько труднее, но он и сам порой такое делал. За работой она разговаривала – возможно, сама с собой, а возможно, с ним. Или, может быть, с тем давним учителем, который передал ей эти умения.

«Вот так. Этот путь – не лучший способ создания законопослушного гражданина. Лучше всего взять настоящие бумаги и плитку, которые каким-то образом разлучились со своим законным владельцем, а потом изменить то, что в них находится, по минимуму. При этом бумага проходит проверку, как настоящая, и коды и сигналы на плитке не несут неожиданностей.

Но у нас нет нужных контактов, и сроки работают против нас, так что мы создадим свои собственные – насколько сумеем. Хорошо, что мы пробудем на месте недолго, и мне надо только не дать им тебя рассмотреть…»

Если у него еще оставались сомнения относительно статуса Кантры как обученной элантазы, то они исчезли, пока он смотрел, как она создает свои поддельные документы.

Но документы были далеко не единственным, что она создала.

«А вот нечто специально созданное для предательства, пилот Джела. Дом Шалер, который по сути владеет планетой Шинто. Ты о них слышал?»

Он не слышал и сказал ей об этом, глядя, как она извлекает данные из источников, о которых он даже догадываться не мог. При этом ее сосредоточенное лицо было задумчивым и почти мечтательным.

«Они – агрономы. Создадут растение в соответствии с любыми твоими пожеланиями и будут счастливы дать его тебе в аренду на любой срок по твоему выбору. Загвоздка в том, что все, что они создали, принадлежит им.