Сирена прозвучала снова – и остальная часть мудрого высказывания бин-Арли потерялась в стоне. Тэй-Нордиф неловко встала на ноги, испугав кошку, которая прыгнула на рабочий экран и начала бить хвостом.

– Пойдемте, ученый! – Трудентка уже была на полдороге к двери. – Сообщество призывают в свидетели!

– В свидетели? – пролепетала тэй-Нордиф.

– Ну да, конечно! – Трудентка тел-Аштон нетерпеливо махнула рукой. – Быстрее, ученый. Мы же не хотим ничего упустить!

– По… понимаю, – сказала тэй-Нордиф.

Она нервно подняла края рукавов, глубоко вздохнула и решительно зашагала следом за труденткой.

– Джела! – сказала она, не повернув головы. – Следуй за мной.

Они сидели на трибунах внутри высокого светлого зала, сильно напоминавшего восьмиугольный вестибюль слетающими платформами. Их были многие дюжины – трудентов и слепых малышей, и все лица были повернуты к центральному пространству кремового пола, более всего похожего на тренировочную площадку, размеченную плитками ржавого цвета.

Джела встал позади и чуть правее тэй-Нордиф, что давало ему хороший обзор зоны сражения – а также командного пункта, расположенного примерно на середине высоты стены и прямо напротив занятого ими места. Наблюдательный иллюминатор был непрозрачным, но Джела не сомневался, что какое-то начальство оттуда смотрит.

Толпа ученых волновалась, рокотала – а потом замерла, когда вышла на площадку желтоволосая женщина. В наступившей тишине ясно слышалось постукивание вплетенных в ее косички плиток.

Она неспешно ступила на прямоугольную площадку, вытащила из-за кушака клинок и театрально взмахнула им над головой.

– Я, Лимен чи-Фарло, полноправный член и Третий председатель кафедры Межпространственной статистики, вызываю Кел Вара тэй-Палина защищать его тезис номер двадцать семь, в котором он утверждает, что величина константы Амадея, отраженной в эн-мерном пространстве, является случайным процессом и не является детерминированным процессом.

Ее голос давал странное эхо. Джела решил, что это эффект усилителя.

– Это еще что? – прошептала своему соседу ученая неподалеку от Джелы. – Она вызвала его по работе, которую он опубликовал еше до получения членства?

– Это разрешается, – прошептал ее товарищ ей в ответ. – Некрасиво, но разрешается.

Первая чуть вздохнула.

– Ну, это ведь чи-Фарло.

– Выходите, Кел Вар тэй-Палин! – прогудел в зале какой-то голос (вероятно, из закрытого командного пункта). – Выходите и защищайте свою работу!

И появилась поджарая фигура Первого председателя. Он двигался осторожно, держа клинок наготове. Джела увидел, что это было ухоженное оружие с кромкой такой острой, что она сияла, словно энергонож. Он ступил на площадку и чуть поклонился своей противнице. Она ответила на приветствие и закончила поклон выпадом, низким и яростным, направляя удар в живот.

Первый председатель повернулся. Клинок противницы рассек мантию – и в тот миг, когда он находился в складках ткани, тэй-Палин рубанул чи-Фарло по открытой шее. К несчастью, желтоволосая женщина оказалась более подвижной, чем можно было подумать: она собралась и нырнула, освободив нож отчаянным поворотом запястья. Послышался стук: перерубленная косичка упала на пол.

Ученый тэй-Палин развернулся – немного дергано – и оказался лицом к своей противнице, когда она выпрямилась и двинулась вперед, сверкая ножом и яростно тесня его.

И такая тактика, решил Джела, скорее всего будет выигрышной – если принять во внимание, что в поединках на ножах слишком большую роль играют случайности.