Его внимание привлекли капли воды, выступившие на трубах. Казалось, «Таран» внезапно почувствовал окружающие его пустоту и холод. «Мы не сможем сделать этого, — подумал он. — Тысячи вражеских субмарин стоят на нашем пути. Это безумие — посылать нас сюда. Шаг отчаяния».

Монитор устройства регистрации температуры мерцал неяркими огнями.

«Нас укрывает холодный божественный покров! Возможно, вера — лучшее, что нам остается. Нашим знанием определяется ход нашей жизни. Мы съели яблоко и получили достаточно знания, чтобы испытывать страх».

«Таран» внезапно резко вздрогнул: течение потащило баржу. Палуба накренилась к корме.

— Если мы, взбалтывая дно, как тесто для пирога, поднимем облако ила, которое будет видно с поверхности, они нас моментально обнаружат, — произнес Боннетт. — Вблизи от своих берегов у них прекрасно поставлена служба воздушного слежения.

— А как им удастся разглядеть нас в тумане? — спросил Рэмси. У него внезапно стало легко на душе.

— Туман на поверхности? Откуда ты знаешь?

— Это устроили на пару Бог и командир, — ответил Рэмси.

— Ты думаешь, что говоришь? — спросил Боннетт и внимательно посмотрел на Рэмси. — Ведь шутишь?

Рэмси сбросил показания счетно-решающего дальномера.

— Человек должен жить одним дыханием с лодкой, быть ее частью, — слова текли очень свободно. Он внезапно почувствовал: где-то под словами течет мощный поток мыслей. Будто он вышел за пределы собственного тела и снаружи наблюдал за ним.

— А эта лодка верит в Бога, — добавил он.

Стрелки автотаймера проходили круг за кругом. Одна за другой сменялись вахты, а «Таран» все так же лежал на покрытой илом вершине подводной горы.

С момента начала миссии прошло одиннадцать дней, тридцать две минуты.

Вторую половину вахты Рэмси стоял за пультом управления вместе со Спарроу. Ощущение превышающего все допустимые нормы давления на корпус лодки стало привычным.

— Сколько времени прошло с момента, когда ты в последний раз слышал сигналы проходящей мимо стаи? — спросил Спарроу.

— Около шести часов.

— А что с баржей?

Рэмси осмотрел показания индикаторов, мониторы телекамер.

— Лежит по правому борту под углом тридцать градусов. Трос в порядке.

Спарроу проверил систему управления двигателями и включил моторы. Лодка наполнилась звенящим гулом ожидания. Рэмси ощутил, как по всему телу, начинаясь в ногах, прошло дрожащее покалывание.

— Теперь отправимся за нефтью, — сказал Спарроу. Он резко включил передачу двигателя и сразу же выключил. — Нужно стряхнуть эту грязь с себя. Сбрось-ка четыре торпеды, это увеличит нашу плавучесть.

— А как же баржа? У нас не хватит мощности, чтобы продуть ее на такой глубине.

— Поднимем ее рывком со дна. Отпусти трос, чтобы мы могли хорошенько разогнаться.

Рэмси нажал на черные гладкие клавиши, и торпеды вывалились из креплений на дно.

«Таран» дернулся вверх, но неудачно. Спарроу снова включил двигатель на полную мощность. Лодка потянулась вверх, разматывая позади себя трос.

— Стопори трос, — скомандовал Спарроу.

Рэмси защелкнул магнитные стопоры внешних катушек. Лодка практически остановилась, моторы ревели во всю мощь. Они медленно двигались наверх.

— Трос натянут, — сказал Рэмси. — Тяжелая эта личинка!

Спарроу кивнул.

— Какова длина смотанного троса?

— Около восьмисот футов.