— Значит, все эти слухи оказались правдой, — сказал Акоста.

Манкузо поднял голову и взглянул на него.

— Какие слухи?

— Что япошки заставляли военнопленных рыть эти туннели, а затем заживо замуровывали их там, чтобы они никогда не могли открыть, где они расположены.

— Похоже, что так. Мы узнаем точнее, когда войдем внутрь.

Акоста приподнял свою каску и утер пот со лба рукавом.

— Мой дедушка входил в Пятьдесят седьмую бригаду филиппинских разведчиков. Его захватили в плен и бросили в испанскую подземную тюрьму в форт-Сантьяго. Оттуда он никогда уже не вышел. Более двух тысяч военнопленных умерли там от голода или удушья. Точное число погибших так и не удалось установить.

Манкузо мрачно кивнул в ответ.

— Будущие поколения не смогут себе представить все безбожное варварство, которым сопровождалась война на Тихом океане. — Он затянулся трубкой и выдохнул облачко голубоватого дыма, прежде чем продолжать. — Ужасная статистика такова: в японских лагерях военнопленных погибло пятьдесят семь процентов содержащихся там солдат союзников, тогда как среди военнопленных, находившихся в немецких лагерях, погибло лишь около одного процента.

— Странно, что японцы не вернулись обратно и не сделали все, что только можно было, чтобы похитить эти сокровища, — сказал Акоста.

— Группы, выдававшие себя за строительные компании, в самом деле пытались получить контракты на послевоенное восстановление, чтобы тайком откопать это золото, но как только Фердинанд Маркос узнал о кладах, он захлопнул перед ними дверь и начал искать его для себя.

— И кое-что нашел, — добавил Акоста. — Стоимостью около тридцати миллиардов американских долларов, и ему удалось тайно вывезти эти сокровища из страны перед тем, как его вышвырнули с его поста.

— Это вдобавок к тому золоту, которое он украл у своего собственного народа.

Акоста с видом крайнего отвращения плюнул на пол штольни. — Он и его жена были психопаты, одержимые жадностью. Нам потребуется сто лет, чтобы оправиться от последствий их правления.

Бригадир проходчиков поманил их рукой.

— Теперь вы уже сможете пролезть внутрь, — сказал он.

— Полезайте первым, — кивнул Акоста Манкузо. — Я за вами.

Запах был тяжелым и тошнотворным. Манкузо повязал ситцевым платком нижнюю часть лица и проскользнул сквозь узкий пролом в стене туннеля. Он услышал мягкий всплеск воды, затем громкий треск, когда его ботинки угодили в лужу. Стоя во весь рост и не касаясь стен, он ждал некоторое время, слушая, как вода капает из трещин в своде туннеля. Затем он включил свой фонарь и направил луч света себе под ноги.

Оказалось, что он наступил на вытянутую руку скелета, одетого в лохмотья военной формы и покрытого слизью. Пара проржавевших медальонов валялась сбоку от черепа, прикрепленные к тонкой цепочке, все еще обвивавшей шею скелета.

Манкузо опустился на колени и поднес к фонарю один из медальонов. Он счистил грязь и ржавчину с него большим и указательным пальцами и наконец смог разобрать имя: Уильям А. Миллер.

Там еще был армейский регистрационный номер, но Манкузо выпустил медальон из рук. Как только он сообщит о своей находке своему начальнику, на Коррегидор будет послана команда учета захоронений, и Уильям А. Миллер вместе с его давно умершими товарищами будут возвращены на родину для почетного погребения пятьдесят лет спустя после их гибели.

Манкузо повернулся на месте, обведя лучом света полный круг. Повсюду, куда достигал луч, туннель был устлан скелетами; некоторые лежали поодиночке, другие были свалены в кучи. Он осмотрел еще несколько медальонов, прежде чем Акоста вошел в туннель, неся небольшой прожектор, за которым из пролома тащился кабель.