Теперь пора увести мальчика от той ямы, куда чуть было не затащил его Синистрад. Альфред шагнул вперед, совершенно забыв про дверь, — и едва не расквасил себе нос: ведь заклинание не уничтожило дверь, оно лишь сделало ее невидимой.

Камергер еле успел остановиться, и в тот же момент ему пришло в голову: «Нет, я не гожусь. Кто я такой? Всего лишь слуга. Надо позвать мать!» Бэйн услышал шум в своей комнате. Он быстро зажмурился и застыл. Натянул одеяло на голову и незаметно стер с лица слезы.

Может, это Синистрад пришел сказать, что передумал?

— Бэйн! — голос был тихий и нежный. Голос его матери.

Мальчик притворился, что спит. «Что ей нужно? — подумал он. — И хочу ли я говорить с ней? Да, — решил он, вспомнив слова отца, — пожалуй, мне стоит поговорить с матерью. Всю жизнь мной кто-то пользовался! Теперь я сам буду пользоваться другими».

Бэйн, сонно моргая, поднял с подушки растрепанную голову. Иридаль перенеслась в его комнату и теперь стояла в ногах кровати. Она светилась ровным теплым сиянием, озаряя своим отблеском мальчика Комната оставалась погруженной во мрак. Взглянув на мать, Бэйн увидел в ее глазах жалость и понял, что она заметила следы слез у него на щеках. Это хорошо. Он снова пустил в ход свой арсенал.

— Дитя мое! — воскликнула Иридаль, подойдя к нему. Она села на постель, обняла его и прижала к себе.

Мальчика обдало теплой волной. Он прислонился к ласковой руке матери и сказал себе: «Ладно, отец получил от меня то, что хотел. Интересно, чего хочет от меня она?» Похоже, Иридаль ничего не хотела. Она склонилась над ним и бормотала что-то о том, как она по нему тосковала и хотела видеть его. Это навело Бэйна на мысль.

— Мама, — сказал он, подняв на нее заплаканные глаза, — я хочу остаться с тобой! А папа хочет отослать меня.

— Как отослать? Куда? Зачем?

— Обратно, в Срединное царство, к этим людям, которые меня совсем не любят! — Бэйн схватил ее за руку. — А я хочу остаться с тобой! С тобой и с папой!

— Да-да… — прошептала Иридаль. Она притянула Бэйна к себе и поцеловала его в лоб. — Да… Семья… Как я мечтала… Быть может, еще не поздно. Мне его не спасти, но, быть может, его сыну это удастся? Он не сможет пренебречь такой невинной любовью, предать такое доверие. Эта ручонка, — она поцеловала руку Бэйна, омывая ее слезами, — эта ручонка может вывести его из тьмы, в которой он бродит!

Бэйн ничего не понял. Ему было безразлично, где свет, где тьма. Главное — добиться, чтобы люди делали то, что хочется ему.

— Поговори с папой, — сказал он, высвобождаясь из ее объятий. Пожалуй, все эти ласки и поцелуи — не такая уж приятная вещь!

— Да, я завтра поговорю с ним.

— Спасибо, мама, — Бэйн зевнул.

— Тебе пора спать, — сказала Иридаль, вставая — Спокойной ночи, сынок — Она укутала его одеялом и, наклонившись, поцеловала в щеку. — Спокойной ночи.

Волшебное сияние угасло. Иридаль воздела руки, закрыла глаза, сосредоточилась — и исчезла.

Бэйн улыбнулся в темноту. Он понятия не имел, что именно может сделать его мать, — он судил по королеве Анне, которая обычно добивалась от Стефана всего, чего хотела.

Ну а если это не поможет, у него есть другой план. Правда, для того чтобы его выполнить, придется пожертвовать кое-какими бесценными сведениями… Нет, он, конечно, будет осторожен — но отец умный, он может догадаться, и тогда все пропало. Ну ничего, кто не рискует — тот не выигрывает.

К тому же, может, еще и не придется.