— Зачем? — удивился он, забыв даже разозлиться.

— Чтобы научиться смирению и покорности, как вы того желали.

— Я думал, ты это и так умеешь.

— Чтобы еще лучше научиться, — раздраженно ответила я, — сильнее проникнуться, так сказать, и помнить, что бывает с теми, кто вас ослушается.

Он наконец поднял черные глаза в обрамлении серебристых ресниц, и меня опалило с ног до головы. До чего же взгляд может быть выразительным… и завораживающим.

— Хорошо.

— Хорошо? — не поверила я.

— Хорошо.

Дракон внезапно поднялся, обошел стол, навис надо мной — по-другому не скажешь — и упер пристальный взгляд в грудь. Я невольно подтянула край выреза. Когда Озриэль вот так смотрел, я не ощущала неловкости, было даже лестно, но тут почувствовала, что заливаюсь краской, да еще и кожу защипало как раз в том месте, куда он уставился.

— Что там у тебя?

— Э-э, что вы хотите этим сказать? Да как вы вообще… то есть разве можно и…

В голове проносились варианты один другого обиднее: самым правдоподобным показался намек на небольшие размеры.

Дракон протянул руку, поддел когтем цепочку и вытащил рубин фортуны наружу. Жжение прекратилось, и я с удивлением поняла, что кожу щипало как раз в том месте, где он висел. Точно такая же реакция была и вчера, когда Глюттон Медоречивый сошел с пьедестала.

Я настороженно наблюдала, как Кроверус вертит рубин, хмуро вглядывается в грани, и пыталась определить, знает ли он про кровеит.

— Так что это, принцесса?

— Всего лишь побрякушка, — ответила я как можно небрежнее. — Подарок от папы на прощанье.

В какую-то секунду почудилось, что дракон снова разозлился: ноздри раздулись, сам он весь напрягся и изучающе посмотрел на меня, но потом хмыкнул и разжал пальцы. Кулон упал на место.

— Я не хочу, чтобы ты его носила.

— Но… — Вверх по его горлу поползло свечение, воздух резко нагрелся. Я сглотнула. — То есть, конечно, как пожелаете, господин Кроверус.

Он протянул руку. Я нехотя сняла кулон через голову и опустила его на раскрытую ладонь, до последнего удерживая цепочку. Дракон сомкнул пальцы в кулак, и пришлось ее отпустить. Сунув камень в нагрудный карман, он вернулся за стол.

— Ты еще здесь?

— Уже ухожу, господин Кроверус, спасибо, господин Кроверус, — я отворила дверь и занесла ногу за порог. — Ох, и последнее, чуть не забыла…

* * *

— Что это? — спросила я у Хоррибла, роясь в корзинке, которую он мне вручил.

— Все необходимое для вышивания. А нитки даже с флюоресцирующим действием, так что сможете работать и в темноте.

— А иголка тоже светится?

— Нет, иголка обычная, — расстроился слуга. — Это помешает?

— Моей задаче? Ничуть. Скажу больше: никто и ничто не помешает мне достичь цели.

— Закончить вышивку?

— Именно.

Я заявила, что собираюсь изобразить какой-нибудь эпический эпизод из драконьей истории, однако для этого мне нужна иллюстрация в качестве образца. Не без скрипа, но удалось-таки вытянуть из Кроверуса разрешение посещать еще и библиотеку. В сопровождении Хоррибла, разумеется.

Мы с ним как раз только что оттуда вернулись. После недолгих поисков подходящий том был найден: «Достоверная история драконов с древнейших времен и до наших дней». Пролистнув пару глав, представила себе автора — такого же распухшего от самодовольства, как и его книга.