— Что ты только что сказала? — голос, как всегда, неожиданно перешел от грохота к шипению. Глаза сузились.

— То, что слышали. Только угрожать и горазды. Дракон вы или не дракон, в конце концов?! Или съешьте, или отпустите!

— Предлагаешь съесть тебя?

Я растопырила пальцы.

— Вот, начните с них — каждый вечер кремом смазываю, они у меня самые вкусные.

Я ведь уже упоминала, что порой болтаю лишнее?

К моему неописуемому ужасу, дракон сгреб руку и притянул к себе. Пришлось упереться другой ему в грудь, чтобы сохранить между нами хоть какое-то расстояние.

— Не могу отказать девушке, — заявил он, выбрал указательный палец и раскрыл рот, полный черных кольев.

— Пустите, — пискнула я на грани обморока.

— Какая непоследовательность. — Он слегка прикусил палец, примеряясь.

— А как же последнее желание?

— Я ведь только руку съем.

— Но тогда я не смогу закончить вышивку…

— Постараюсь это пережить.

Я резко дернулась, умудрилась вывернуться и метнулась к двери, но успела пробежать лишь пару шагов. Сильные руки схватили поперек туловища, снова оторвав от пола и сбив дыхание. В следующий миг я оказалась тесно прижата к дракону, подбородок упирается ему в грудь.

— Ты сама меня искала, принцесса. Хотела видеть настоящего дракона? Ну, смотри…

— Я не искала, это все Знак, вот уже которую ночь, он привел и…

— Знаков не существует, — прошелестел он и чихнул.

— Я больше всех на свете хотела бы в это верить! — заявила я и кашлянула.

Мы настороженно уставились друг на дружку. Кроверус убрал одну руку и потер щеку. Когда отнял ладонь, я увидела расплывающееся под скулой серебристое пятно. Рядом уже проступало другое такое же, поменьше.

Дракон передернул плечами и отступил на шаг.

— Что еще за игры? Что ты натворила? — На белой коже появлялись все новые и новые серебристые пятна.

Я чувствовала, как мое лицо в ответ покрывается такими же, только красными.

У драконов аллергия смотрится симпатичнее. Хотя…

— О нет, — выдавила я и шмыгнула носом, в котором опять начал нарастать зуд.

Дракон поскреб когтями шею, подбородок, переносицу, откашлялся искрами и снова чихнул, уперев руки в колени. Потом вскинул на меня горящий взгляд.

— Это какое-то колдовство! Признавайся! Что ты сделала?

— Ничего я не делала! — возмутилась я, почесывая локоть. — Если бы вы меня не хватали, не пугали и не кусали за палец, может, этого бы и не случилось…

На его скулах заиграли желваки, я попятилась. Чем дальше я пятилась, тем больше пятен проступало на коже дракона и тем громче он чихал. Мое лицо тоже горело. Кроверус одним прыжком оказался рядом, и зуд отступил. Его пятна резко побледнели, мелкие исчезли.

— Прекрати это!

— Не могу! Надеялась, вы сможете…

— Врешь, это зелье или заклинание!

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и в моем сознании билась одна-единственная мысль: аллергия — и его и моя — утихает, лишь когда мы рядом. Чем ближе, тем лучше.

— Зачем мне вас опаивать или накладывать заклинание? Просто у вас тоже последствия стресса…

— Предлагаешь заняться вышивкой?!

— Предлагаю для начала не кричать на меня.

— Просто скажи, как от этого избавиться, и я ничего тебе не сделаю, — вкрадчиво пообещал он.

Вздувшиеся на лбу вены намекали на то, что дракон не вполне искренен.