На прогалине между двумя рощами, возле поваленной сосны, Релкин вырвал стрелу из груди убитого мятежника и бросил взгляд на его лицо. Молодое – парень был ненамного старше его самого – с рыжеватым пушком на щеках. Еще недавно этот человек жил, хмурился или веселился, а теперь смерть надела на него свою маску. Релкин не ощущал себя победителем, ему было горько сознавать, что человеческая жизнь загублена зря. Возможно, у этого парня была жена, а то и малые дети. Теперь им придется расти на руках одинокой матери. Как же возненавидят они Марнери и Империю, отнявших у них отца.

Упрятав стрелу в колчан, Релкин двинулся дальше, подбирая другие стрелы. Битва практически закончилась. Страх придал аубинасцам прыти, и они сумели оторваться от преследователей. Легионеры остановились на опушке леса. Драконы отошли к тракту, поближе к центру позиции.

Базил сидел среди молодых сосенок, на краю перелеска. Щит его был истыкан стрелами, но сам дракон не получил повреждений, разве что исцарапался, проламываясь сквозь густые заросли. Экатор был обагрен кровью. На одной из прогалин двое вражеских солдат имели неосторожность оказаться слишком близко.

Облака истончились, кое-где уже можно было видеть чистое небо. Базил всматривался в расстилавшееся перед ним поле, по которому сломя голову удирали аубинасцы. Драконам такая война была не по вкусу. Они предпочитали сражаться с настоящими врагами – бесами, троллями и их Повелителями.

– Увидел что-нибудь интересное? – спросил Релкин.

– Этот дракон интересуется, почему мы не пустились в погоню и не прогнали их в Аубинас.

– У них очень много конницы, Баз. В открытом поле нам с ними не совладать: ведь у нас всего тысяча человек и десять драконов. Едва ли командор Урмин пойдет на такой риск.

Базил пощелкал челюстями, осмысливая услышанное, и пришел к выводу, что осторожность, пожалуй, не повредит.

– Понимаешь, Баз, мы единственная сила, которая стоит между мятежниками и Марнери. Любой неудачный маневр может привести к потере города.

– Ага, драконопас разбирается в стратегии. Драконопас может быть командиром, а?

– Это ты сказал, а не я.

Подошел Кузо и спросил, о чем говорил с Релкином командор Урмин.

– Поинтересовался, что я думаю об этих деревьях, сэр. Я ответил, что там засада.

– Так ты знаком с командором?

– Нет, сэр.

Кузо смерил Релкина недоумевающим взглядом и продолжил обход позиций.

За час до заката появились истомленные талионские кавалеристы. Капитан Калекс принес не слишком утешительные вести. Аубинасцы ускользнули, и он не знал, где они сейчас находятся. Зато знал, что противник получил подкрепление – по его сведениям, численность вражеской кавалерии возросла до двенадцати сотен. Урмина это не обрадовало. Он высылал разведчиков во все стороны, но пока не получал никаких донесений. Он отпустил талионцев, чтобы те дали отдохнуть лошадям, а сам развернул карту.

Эту часть Лукула покрывали пшеничные поля, перемежавшиеся вкраплениями леса. Вокруг расстилалась равнина, но по обе стороны от тракта тянулись в отдалении длинные пологие холмы, так что местность не просматривалась до горизонта. Тысяча всадников может незаметно подобраться довольно близко, особенно если им достанет ума вести коней в поводу.

Драконы между тем собрались у котлов, огромными ложками выгребая овсянку с акхом.

– Никакого пива? – спросил Пурпурно-Зеленый, умяв куда больше, чем обычную порцию.

– Пива не будет, пока мы на марше, – заявил проницательный Влок.

– Не может быть марша в этих лесах.

– Не может? Как это не может? Мы здесь, лес тоже здесь, значит, надо маршировать.

– Мы и маршировали. А потом была битва.