– Говорят, будто это его обычная политика. Он подстрекает к мятежам, разжигает усобицы, а впоследствии губит и врагов, и друзей. Все они оказываются в общей могиле.

Вексенн всплеснул руками:

– Нельзя сделать яичницу, не разбив яиц.

– Выходит, вы готовы оправдать любое кровопролитие. Сколько народу погибло в результате вашего восстания?

– Мы отстаиваем принципы свободы.

Копившееся негодование Лагдален прорвалось наружу:

– Свободы от чего? И ради чего? Свобода нужна вам, чтобы обогатиться и обобрать остальной Аргонат. Но лишившись единства, Девять городов падут, как пал в свое время Веронат!

– О, не стоит вспоминать седую древность. Почему мы не имеем права воспользоваться преимуществом, которое дает нам наша плодородная почва?

– Природа щедро благословила вас, это так. Я не видела здесь признаков нищеты. Но плодородные земли не были бы вашими, когда бы другие не сражались и не отстояли их от врага.

– Довольно! Имперская ведьма, вот вы кто. Но ничего, он быстро заставит вас позабыть весь этот вздор!

Повисло молчание.

– Как я понимаю, – промолвила Лагдален ледяным тоном, – ваше «гостеприимство» не предполагает безопасности.

Послышался стук в дверь.

– В чем дело? – спросил Вексенн.

Дверь отворилась, и в комнату вошел другой роскошно одетый мужчина. В первый момент Лагдален испытала потрясение, но тут же сообразила, что удивляться нечему. Где еще могла она ожидать увидеть Портеуса Глэйвса.

– Портеус! – воскликнул Вексенн. – Вот так сюрприз! Ты уже вернулся с фронта?

– Так ведь я туда и не ездил, дружище. Мне было приказано позаботиться об охране тыла.

– О, вот как. А я-то думал, что ты отправишься на передовую. Возглавишь битву за Аубинас.

– Конечно, дружище, я только об этом и мечтаю. Но мы должны выполнять приказы, разве не так?

– Признаться, я как-то не привык выполнять приказы. Мне сподручнее их отдавать. Уверен, ты меня понимаешь.

– Конечно, дружище. Привычки у меня те же, но времена меняются. Идет война, и все мы солдаты. А значит, должны выполнять приказы, когда это необходимо.

– Хм… Ну…

– Так или иначе, дружище, я здесь по просьбе Косока. Представляешь, он сказал нечто несусветное – будто бы ты забрал его пленниц и удерживаешь их у себя. Вот я и решил пойти да посмотреть, в чем дело.

Вексенн уставился на Портеуса. И как только лорд Лапсор ухитрился сотворить такое с его старым другом.

– Нет.

– Нет? – Портеус насупил брови, как будто не понимал, что означает это слово.

– Нет, я вовсе никого не удерживаю. Я встретил гостей, вот и все. Я имею право принимать каждого, кто посещает мой дом.

– А, вот оно что. Очень хорошо. Но не находишь ли ты, что пора отвести пленниц в их камеры? Они должны быть там к тому времени, когда лорд Лапсор вернется и захочет на них взглянуть.

Ноздри Вексенна раздулись. Это был его дом, и восстание было делом его рук, а они действовали так, словно он был пустым местом. Решили, будто могут делать в его доме все что угодно, даже не спрашивая разрешения.

– Они будут доставлены к Лапсору в должное время. Пока же останутся у меня – мне угодно с ними побеседовать. Ты кажется забыл, Портеус, что армией Аубинаса командую я.

На одутловатом лице Глэйвса отразилось замешательство.

– Но лорд Лапсор приказал поместить их в клетки, он хочет начать работать с ними сразу по возвращении.

Сердце Лагдален застыло.

– Работать? – мягко спросила она.