Паскаль, обнажив меч, следил за приближавшимися врагами. Бежать император не собирался. Долгие годы он упорно тренировался, готовясь к чему-то подобному, хотя, в отличие от Базила, прежде не имел случая испытать свое искусство в настоящем сражении. Жизнь императора была слишком драгоценна, чтобы подвергать ее риску на поле боя. Паскаль сознавал это, но в глубине души всегда мечтал лично принять участие в битве.

Бесы обрушились на людей. Ударом меча Торн отбил вверх нацеленное на него копье и, продолжив движение, стремительным выпадом пронзил копьеносца. Коринг попытался сделать то же самое, но промахнулся и едва не погиб. К счастью, он успел увернуться, и острие вражеского копья прошло над его плечом. Продолжавший скакать конь отбросил посла в сторону, и тот упал на колени.

Наконечник бесовского копья пронзил воздух там, где за миг до того стоял император, но Паскаль неуловимым движением сместился в сторону и срубил беса молниеносным ударом. Тот повалился на землю, его конь поскакал дальше без всадника. Удар был точен и безупречно выполнен. Наставники императора трудились не зря, он оправдал их ожидания.

За каждым могучим взмахом Экатора следовал пронзительный визг. Базил отбивал копья и великолепными ударами повергал наземь беса за бесом. Сверкнувшая над Бреннансииским холмом молния на миг высветила фигуру дракона – грозного колосса с высоко воздетым Экатором.

– Отступаем! – крикнул Торн. – Отступаем к скалам!

Некоторые бесы спешились и теперь бежали в атаку с мечами и копьями в руках. Всадник в черной униформе Падмасы подгонял их ударами плети. Кадейнец Лодер схватился сразу с двумя противниками. Одного он убил, другого обратил в бегство, но когда на него насела новая группа бесов, вынужден был отступить.

Базил сместился в сторону, резко развернулся и неожиданной отмашкой назад выбил из седла еще одного всадника-копьеносца. Словно танцуя, дракон скользнул в другую сторону и, одновременно с выпадом ближайшего беса, хлестким ударом хвоста сбил с лошади падмасского всадника. Экатор пронзил беса насквозь. Виверн вырвал разбрасывающий алые брызги клинок из тела поверженного врага, и в тот же миг меч, сверкнув в воздухе, обрушился на не успевшего уклониться наемника из Падмасы. Релкин заметил, что император был ошеломлен подобным искусством. У него аж глаза на лоб полезли.

Неожиданно пространство вокруг опустело; обескураженные потерями и свирепостью дракона, бесы отступили. Даже находясь под влиянием черного зелья, они страшились оказаться в пределах досягаемости драконьего меча, сверкающей полосы смертоносной стали. К тому же их предводитель погиб и гнать бесов в атаку угрозами и плетью стало некому. Куража у злобных тварей заметно поубавилось.

В подобных обстоятельствах бесы всегда терялись – Релкин это прекрасно знал.

– Сейчас самое время спуститься в ущелье, – сказал он. – Они утратили боевой дух и не пустятся в погоню, пока не очухаются. У нас есть несколько минут.

Торн кивнул. Что такое настоящий бой – драконопас знал намного лучше.

– Хорошая мысль.

Они начали спускаться. Дождь прекратился, но скалы были мокрыми, и ноги предательски скользили. К тому же спуск затрудняла темнота: углядеть выступ, чтобы зацепиться или поставить ногу, было почти невозможно. Релкин шел впереди, указывая дорогу среди нагромождения каменных глыб.

Последними отступали Базил и Торн. Дракон спускался по скалам быстро, ибо путь этот знал не хуже, чем юноша.