Закончив обход, Кузо встал перед строем и обратился к эскадрону:

– Вы все представлены к боевой звезде и медали за воинскую доблесть за участие в заварушке, которую они называют битвой при Куоше. Весь личный состав эскадрона будет награжден имперскими медалями.

Это нечто из ряда вон выходящее.

Драконы клацнули челюстями, драконопасы приосанились, новички раздулись от гордости. Еще бы – они кровью доказали, что достойны служить в прославленном Стодевятом марнерийском.

– Когда я принимал командование, меня предупреждали, что Стодевятый имеет обыкновение первым бросаться навстречу любой опасности, и, как я теперь вижу, не соврали. Так что я горжусь вами, чертовски горжусь.

Несмотря на эти слова, Кузо все еще был зол – отчасти из-за нарушения субординации, отчасти же из-за того, что сам не смог принять участие в этой битве.

– Однако прежний приказ остается в силе. Вскоре мы отправимся в Марнери, а оттуда в Кадейн. Так что зиму, скорее всего, придется провести в Эхохо.

Драконопасы, все как один, поежились. Даже драконы, и те слегка поскучнели. Склоны западных гор славились студеными, пронизывающими ветрами.

Впрочем, сразу же после смотра вивернам сообщили и хорошую новость – Леди Лессис прислала им огромный мясной пирог и две бочки превосходного эля. Драконы мигом выбросили из головы все невеселые мысли и с весьма довольным видом отправились в Драконий дом.

Там они с аппетитом умяли здоровенный пирог, заели его обычной легионной лапшой, щедро сдобренной акхом – жгучей приправой из перца, чеснока и лука, без которой драконам кусок в горло не лез, и откупорили бочки. Пенистый эль полился в подставленные огромные кружки. В такие моменты виверны бывали совершенно счастливы.

Релкин удалился в стойло и занялся работой. Первым делом он наметил перечень того, что нужно будет получить со складов, когда они прибудут в Марнери.

Но едва он принялся за дело, как занавеска у входа отодвинулась и появилась голова Курфа.

– Релкин, у тебя найдется минутка?

Курф пытался поговорить с Релкином наедине еще до сражения, но Релкин избегал этого разговора.

– Найдется.

Курф кивнул в сторону свитка:

– Готовишь список того, что потребуется на зиму?

– Верно. А ты свой уже составил?

– Все сделал, как Кузо велел. Ничего не забыл, даже шерстяные носки вписал. Три пары. Как ты думаешь, там и вправду так холодно?

Релкин поднял взгляд:

– Ты что, Курф, дурака валять затеял?

– Нет.

– Там будет гораздо холоднее, чем ты можешь себе представить. Мне довелось прослужить зиму в форте Кенор, что у Гана. Вот где было холодно. В иные дни я надевал сразу по два плаща, один поверх другого, но в карауле все едино замерзал до полусмерти. Но то было в форте Кенор, а нам предстоит подняться выше, в горы Белых Костей. Ты хоть знаешь, почему они так зовутся?

– Вроде бы, это как-то связано с костями погибших путешественников.

Курф во всем предпочитал видеть таинственную и романтическую сторону.

– Так гласит легенда, но истинная причина в том, что эти горы всегда покрыты снегом. Там холодно круглый год, а зимой стужа стоит и вовсе неимоверная.

– Брр. Похоже, в Марнери мне придется побегать по складам.

– Угу. Не без того, – пробормотал Релкин, внося в свой список дополнительную пару теплых кальсон, шерстяные носки и запасные перчатки.

– Хм, Релкин… мне надо кое-что у тебя спросить. Насчет того сна, и все такое…

Релкин пробурчал что-то невразумительное. Он понимал, что к нему будут цепляться с такими вопросами, но уж больно не хотел затрагивать эту тему.

– Релкин, сон был на редкость отчетливым.