|
Мне необходим человек, которому я мог бы доверять, — чуть скривил губы Медан. — Я склонен думать, что жизнь королевы матери в опасности. Я делаю, что могу, чтобы защитить ее, но этого может оказаться недостаточно. Я нуждаюсь в человеке, который сумеет о ней заботиться так же, как я. — Но, маршал, — не удержался от упрека Герард, — вы ведь шпионили за ней. — Для того, чтобы суметь защитить ее в нужный момент, — возразил Медан. — И поверьте мне, я не испытывал от этого никакого удовольствия. Герард покачал головой, не сводя взгляда с маршала: — Маршал, мой ответ таков. Я прошу вас взять меч и убить меня тут же, на этой кровати. Я не смогу оказать никакого сопротивления. Я заранее оправдываю вас за это убийство. Моя смерть здесь и сейчас разрешит все наши проблемы. Хмурое лицо Медана озарила улыбка. — Их не так много, как вам кажется. Разумеется, я отказываюсь от вашего предложения. Вы мне нравитесь, соламниец. За все сокровища Квалинести я не согласился бы пропустить такое зрелище, как ваш бой с моими рыцарями. Большинство из тех, кого я знаю, на вашем месте в первую же минуту побросали бы оружие и дали деру. — Выражение лица Медана опять стало мрачным, а тон горьким. — Дни славы нашего Ордена миновали. Когда то нашим предводителем был человек чести и безупречный храбрец. Это был сын Повелителя Драконов и Зебоим, Богини Моря. А кто теперь наш предводитель? — Медан скривился. — Бухгалтер. Человек, который вместо меча носит кошель с деньгами. Те, кого он любезно посвящает в Рыцарство, добиваются этого не подвигами и не отвагой. Они просто покупают свое звание холодным звоном монет. Герард вспомнил о своем отце и почувствовал, как на его лице проступила краска стыда. Он, правда, не покупал себе рыцарское звание (во всяком случае, не покупал сам). Но это сделал для него отец, который позаботился о мягком и безопасном, но почетном местечке для сына. — Соламнийцы не лучше, — пробормотал он себе под нос, опустив голову и разглядывая морщинки на своем одеяле. — Неужели? Прискорбно слышать. — В голосе Медана действительно звучало разочарование. — Но, возможно, в эти последние дни бой пойдет между теми, кто делал ставку на честь, а не ставил монетку на ребро, выбирая, за кого сражаться. По крайней мере, я на это надеюсь, ибо в противном случае, — добавил он спокойно, — мы все окажемся в проигрыше. — Последние дни, вы сказали? — неловко спросил Герард. — Что вы имеете в виду? Медан оглянулся. В комнате, кроме них, уже никого не было, целители давно ушли. — Берилл готовится атаковать Квалинести, — откровенно сказал маршал. — Не знаю, когда именно, но она собирает армию. Когда она решится на это, передо мной встанет трудный выбор. — Он внимательно заглянул в глаза Герарда. — И я не хочу, чтобы судьба королевы матери влияла на этот выбор. Поэтому мне нужен кто то, кому я мог бы поручить ее спасение. «Этот человек влюблен в Лорану!» — догадался изумленный Герард. Неудивительно. Он и сам чуть было в нее не влюбился. Нельзя быть с ней рядом, говорить с ней и не поддаться очарованию ее красоты и грации. Но Герард все еще колебался. — Возможно, я ошибся, господин? — спросил Медан, и тон его стал холодным. Он поднялся на ноги. — И вы лишены чувства чести так же, как и остальные? — Нет, маршал! — горячо возразил рыцарь. Сам не зная почему, он хотел, чтобы этот странный маршал был о нем хорошего мнения. — Я упорно работал, чтобы стать рыцарем. Я читал книги об искусстве войны. Я изучал стратегию и тактику. Я принимал участие в поединках и турнирах. Я стал рыцарем, чтобы защищать тех, кто беззащитен, чтобы искать честь и славу на полях сражений, а вместо этого, — он помолчал, стыдясь сделать признание, — вследствие влияния моего отца, я стал стражем Усыпальницы в Утехе. |
